Согласится ли герцогиня? Это ведь очень подло, а для орка честь — не пустой звук. Хотя барон Демиденко тоже орк.

— Значит, мне надо с ней встретиться, — со вздохом сказал я.

— Она гостит у барона. Тебя к имению и на пушечный выстрел… а хотя нет… Подпустят, чтобы этим же выстрелом тебе голову-то и снести.

— Дядя! Ну как так можно?

Воевода только отмахнулся, а потом, прищурившись, сказал:

— А теперь твоя очередь говорить, Грецкий! Слышал я о твоих подвигах в Качканаре, барон из-за этого и бесится. Народ-то поговаривает, что герой ты, и отроки за тебя тоже горой стоят.

Я улыбнулся. Ух, не всё так мрачно в этом подлом мире.

— Не лыбься мне тут! Говори, что за хрень там… да вообще, что за хрень произошла⁈

Так уж получилось, что в этом подлом и жестоком мире союзники мне очень нужны, и я решил быть с Платоном Игнатьевичем более откровенным. Поэтому, опуская некоторые подробности, поделился своей историей.

— То есть… Да срань эльфячья! Как это ведьмы Велены теперь нет?

— Ну-у-у, скажем так, моя мать наложила заклятье, которое ведьма не разглядела. Вот и получилось то, что получилось. Но ведьма успела, так сказать, передать мне некоторые знания… Побочный эффект.

— Ну надо же, как выкрутился, — послышался голос хихикающей ведьмы.

— Это… — Платон Игнатьевич горько хмыкнул и повёл головой, — Жаль её.

— Дядя, это же ведьма!

— Вот же дрянь! — огрызнулась Велена на княжну.

— Много ты понимаешь, Дашенька. Пряталась она на своём Конжаке, да никого не трогала, это к ней все пёрлись. А чистокровные за ней охотились, как и за тобой, княжна… Жаль Велену, прекрасная женщина, — буркнул воевода и густо покраснел, — Древа ей Небесного.

— Ах ты ж мой душка! — проворковала ведьма, — Знаешь, Борис, нам надо будет с тобой что-нибудь придумать, чтобы я могла воеводу особенно отблагодарить…

— Не надо! — тут же отрезал я.

— Что не надо? — хмуро переспросил Платон Игнатьевич, потом тряхнул рукой, — Не надо было ведьме княжну похищать, это да…

— Ой, тоже мне умник нашёлся! — огрызнулась Велена, — Да если б не я, в эту же ночь этот дурак Эльфеяров её бы прибил.

Я озвучил слова ведьмы:

— Княжна, она вырвала вас из лап чистокровных. Ну, я увидел это в последних её мыслях…

Дарья промолчала, а я взял из её рук медальон, передал воеводе, и вкратце поведал о принципе его работы. Да и вообще о чёрной волшбе. Моя полуправда сработала, и теперь я мог легально блеснуть знаниями.

— То есть, вот этой штукой они и колдовали? — воевода крутил в руках золотой медальон, в котором, по сути, была заключена его жизнь, — И он мог бы меня убить, если бы захотел?

Велена, чья мордашка улыбалась из сферы на кончике рукояти, сказала, что навряд ли чёрная волшба убила бы этого громадного, лысого, но очень симпатичного орка. Скорее, наградила бы хворью на некоторое время.

— Тебя бы эта штука не убила, но здоровье бы попортила. Ты не боишься чёрной волшбы… эээ… — сказал я, слушая доводы Велены, — Ты скорее злишься на волшбу, ненавидишь её. Это тоже тёмное чувство, но не такое губительное, как страх.

Дарья теперь с интересом смотрела то на медальон, то на меня.

— Спасибо тебе, моя милость, что ты догадалась, — вдруг сказал Платон Игнатьевич, обращаясь к княжне, и чуть поклонился ей, — А то так и остался бы марионеткой.