Та ахнула, а Платон Игнатьевич, перехватив мою руку, убрал её.

— Это княжна, остолоп… Стой, так ты всё же видишь чёрную волшбу?

— Вблизи только, — соврал я, — Смог разглядеть, пока вытаскивал княжну от ведьмы. Да и то, повезло, что она босиком.

Тут воевода оживился, и потребовал снова всё повторить. Мол, что там про мёртвых крестьян?

Я потянулся за медальоном с кровью княжны, но воевода покачал головой.

— Лучше пока у меня побудет. Давай так, Грецкий… Я тебе помогу пока укрыться, и устрою встречу с герцогиней. Ну а потом мы с тобой разыщем поместье и вырежем всю эту дрянь, которая посмела колдовать по-чёрному в моём Качканаре!

— Я бы предпочёл использовать это поместье, как доказательство моей невиновности, — усмехнулся я.

— А, ну или так, да…

Глава 17

Теплая встреча

Кажется, время, проведённое у ведьмы, я будто бы украл у погоды. Но теперь сентябрьская осень полностью вступала в свои права — заволоченное небо то и дело изливалось дождём, и земля даже не успевала просыхать. Дожди в такое время тут были редкостью, обычно в Качканаре была тёплая осень, которая потом резко переходила в холода, и было бы грех не использовать такой подарок судьбы.

Платон Игнатьевич долго не думал, где меня укрыть. У барона Демиденко было несколько охотничьих заимок вокруг Качканара, и, естественно, в сезон дождей охотились редко, поэтому меня проводили до той, которую Иван Вячеславович не сильно любил. Она была не самой далёкой, но возле неё барону всё время не везло — отсюда и такая нелюбовь.

По ней было заметно — крупы и сухари здесь заплесневели и давно были поедены мышами, половина дров сгнила, да и крыша у избы местами прохудилась. Но другого места, чтобы подумать и потренироваться, у меня не было.

Воевода сказал, что долго я тут один не пробуду, и пришлёт мне доверенных воинов. Те двое орков дружинников, которые были с нами, знали, что чесать языками не стоит, но мы с Платоном Игнатьевичем оба понимали — меня всё равно найдут, и времени у нас не так много.

Тот сбежавший лучник, конечно, навряд ли сможет как-то испортить воеводе жизнь. Слишком крепкая репутация у Платона Игнатьевича, за поклёп на него эльфу как бы голову не снесли. Поэтому предатель, скорее всего, отправился прямиком к чистокровным — к тем, на кого он работал.

Кто-то должен был заменить убитого графа Эльфеярова, и принять на себя все качканарские дела чистокровных. Я совершенно не знал врага и всю их систему, поэтому про себя держал в уме всего две фамилии — Веригин и какой-то Волчин.

Барона Демиденко, конечно, тоже надо было держать в уме, но он точно не будет подсылать ко мне тайных убийц. Барону, хозяину этих мест, и бояться какого-то Грецкого? Нет, он с удовольствием использует свою власть, чтобы разобраться со мной. Правда, судя по тому, что в Качканаре обо мне говорят разное, для барона самый лучший вариант, это если бы я просто сбежал и он про меня забыл.

Мы с воеводой пока решили придерживаться такой легенды. Когда Платон Игнатьевич встретил в лесу нас с княжной, то лучник-предатель попытался всех убить, но сбежал. Раненый стрелой Грецкий, узнав, что его обвиняют в похищении княжны, тоже скрылся в лесу.

Все пропали, остались княжна, воевода и два воина, которые всё могут подтвердить.

* * *

— А кто виноват, и почему так произошло, это пусть у барона голова болит… — хмуро проворчал Платон Игнатьевич, когда мы с ним сидели на скамейке на прощание.

Моросил мелкий ледяной дождь, проникающий под одежду. В заимке нашлись непромокаемые плащи, и княжна в компании воинов-орков стояла у ворот. Землянку окружал небольшой двор, забор у которого, правда, тоже почти сгнил.