|
Она была дерзкой рабыней. — Позволь мне быть твоей наемной работницей, — сказала она. — Я даже хочу быть твоей наемной любовницей. Тебе не надо платить мне много. Тебе вообще не надо ничего мне платить! Я буду работать на тебя даром! Позволь мне быть твоей служанкой для любви. Иногда я даже буду служить тебе, как рабыня. — Что я когда-то надеялся увидеть в тебе? — спросил я ее. — Что интересного ожидал я найти в тебе? Я провел кнутом по ее боку, и она задрожала. — Конечно, — заметили, — ты довольно-таки хорошенькая в простом и рабском понимании. Я продолжал вести кнутом по ее телу, и она тихо плакала, беспомощная, на изразцах передо мной. — Интересно, — говорил я, — сколько я мог бы получить за тебя? Такую хорошенькую, глупую, никчемную, бессмысленную, отвратительную маленькую рабыню? Она тихо плакала. — Ой! — проговорила она. — Хотя ты все-таки имеешь нужные для рабыни рефлексы, — заметил я. — Это, несомненно, могло бы увеличить твою цену. Она закричала от стыда, прижавшись щекой к изразцам и царапая их ногтями. — Я думаю, что выставлю тебя на продажу, такую хорошенькую, глупенькую маленькую грубиянку. — О! — вскрикивала она. — Ты возбудилась в своем ошейнике, маленькая нахалка? — сердито спросил я. — О! — кричала она. Затем она принялась рыдать. Ее слезы капали на изразцы. — Но прежде, чем ты можешь быть выставлена на торги, — сказал я, — ты должна усвоить кое-какие уроки, которые ты, очевидно, раньше не сумела понять. Я преподам тебе урок положения и состояния горианской девушки-рабыни. Она содрогнулась от страха. Сейчас она увидела на изразцах перед собой мягко качающиеся тени от пяти распущенных плетей горианского хлыста для рабынь. — Ты не станешь бить меня кнутом, — проговорила она. — Безусловно, не станешь бить меня! Я, разозленный ею, яростно ударил кнутом по ее красивому телу. Она изогнулась, закричала и завертелась, перевернулась под кнутом, с живота на спину, потом на бок и снова на спину, снова на бок и на спину, стараясь увернуться от ударов. Она рассердила меня. Она осмелилась даже произнести мое имя. Затем она легла передо мной на спину, выпрямив ноги и вытянув руки. — Пожалуйста, господин, — плакала она, — не бей меня больше! — Как ты назвала меня? — спросил я. — Господин, — повторила она. — Господин. Господин! — Почему? — спросил я. — Потому что ты — мой господин! — ответила она. — Потому что ты — мой господин! — Ты уверена в этом? — Да, господин. — У тебя есть какие-то сомнения в этом? — поинтересовался я. — Нет, господин, — ответила она. — Нет, господин! — Кто ты? — Рабыня! — закричала она. — Чья рабыня? — снова спросил я. — Твоя, — заплакала она, — твоя, господин! Тогда я позволил ей подняться на колени, и она стояла передо мной, целуя мои ноги. |
