|
— Я жажду, чтобы меня научили тому, что он значит, — сказала она. — Тебя научат, — ободрил я ее. — Научи меня понимать мой ошейник, — молила она. — Сделай меня рабыней, какой я жажду быть. — Научу. — Линда теперь готова служить своему господину, — проговорила она. — Господин, что случилось? — Она вдруг забеспокоилась. Я посмотрел на нее, горячую рабыню на поводке в моих руках. — Я возьму тебя под именем Беверли, — сказал я. — Это было мое имя на Земле, очень давно, когда я была свободна, — сказала она. — Теперь я даю тебе это имя, чтобы пользоваться тобой как рабыней. — Да, господин. — Ты когда-то была родом с Земли, не так ли? — Да, господин. — Ты и сейчас родом с Земли? — Нет, господин. Откуда ты теперь родом? — С Гора, господин. — Когда-то ты была свободной женщиной, не так ли? — я продолжал задавать вопросы. — Да, господин. — Ты теперь свободна? — Нет, господин, — произнесла она и добавила: — Пожалуйста, господин! — Что ты теперь? — спросил я. — Теперь я ничто, просто горианская девушка-рабыня! — заплакала она и еще раз добавила: — Пожалуйста, господин! — Как твое имя? — Беверли, — ответила она. — Мое имя Беверли. Это имя, которым мой господин пожелал назвать меня. — Это милое имя, — заметил я. — Да, господин. Спасибо тебе, господин. Пожалуйста, господин! — взмолилась она. — Ты, кажется, сексуально возбуждена, Беверли, — заметил я. — Да, мой господин, — призналась она. — Пожалуйста, пожалуйста! — Говори, рабыня, — приказал я. — Беверли умоляет разрешить ей послужить своему господину, — произнесла она. Тогда я взял ее, и в эти минуты, в беспомощных судорогах, рыдая, она радостно выкрикивала, подтверждая свою подчиненность мне: — Теперь я ничто, только горианская девушка-рабыня! Я — ничто, простая горианская девушка-рабыня! И я твоя, мой господин! Я — твоя! Я — твоя! * * * Девушка, управлявшая поводком рабыни, которой я только что наслаждался, вернувшись, убрала руку с покорного, лежащего на булыжниках тела. Она лизнула и понюхала свои пальцы. — Я вижу, ты заработала свой тарск, — заметила она. — Да, госпожа, — счастливо ответила девушка. Та, что управляла поводком монетной девушки, нагнулась, чтобы отвязать его от кольца для рабов. — Пожалуйста, госпожа, — умоляюще проговорила рабыня, которой я только что наслаждался, с трудом вставая на колени и опуская голову к ногам девушки, — не отвязывай пока мой поводок! — Уже поздно, — проговорила та, что была, очевидно, надсмотрщицей и воспитательницей новой девушки-рабыни. — Но удовольствия господина не должны ничем прерываться, — заявила стоящая на коленях рабыня. |
