Я села напротив них и положила себе яичницы.

– Вам лучше? – спросила я Эллен.

– По сравнению с тем, что было, – ответила она. – Еще не хорошо, но уже лучше.

– Понимаю.

Эллен гоняла еду по тарелке. Я была готова поспорить – даже безо всяких оснований, – что Виола заставила Эллен все это приготовить, лишь бы поднять с кровати и чем-то занять, отвлечь.

– Я помню, что было вчера. Простите, – сказала Эллен, взглянув на меня. Потом торопливо добавила: – Прежде я такой не была.

Я кивнула, не став уточнять.

– Я попала в переплет, подсела на всякую гадость только в тридцать пять. А до того капли в рот не брала. Правда.

– Бывает, увы, – ответила я. Сердце мое рвалось ее утешить, но разум велел не торопиться с сочувствием.

– Я повредила спину. Всего-то потянула мышцу. Доктор прописал таблетки, и мне пришел конец. Не могу поверить, что это было взаправду, – продолжила Эллен.

– У вас есть семья? – спросила я. Можно ли задавать личные вопросы, я не знала, но Виола не стала буравить меня косыми взглядами.

Эллен кивнула.

– Вообще была. Не думаю, что удастся ее вернуть. Муж ушел и забрал нашу одиннадцатилетнюю дочь. – Глаза ее наполнились слезами. – Тогда мне было все равно. А сейчас нет – больно так, что и представить нельзя.

– Значит, и завтра будет не все равно. Заботьтесь отдельно о каждом дне, не глушите чувства всякой гадостью – и однажды вы их вернете, – сказала я.

– Не думаю, – повторила Эллен.

– Они же стоят того, чтобы попытаться? – спросила Виола.

– Конечно, – фыркнула Эллен.

– Ешь яичницу, – снова сказала Виола.

Эллен моргнула. Я чуть улыбнулась ей и принялась за еду.

Я очень надеялась, что Эллен найдет в себе силы бросить, но она находилась лишь в самом начале пути. До меня дошло, насколько идеально ей подходил Бенедикт; остальной мир будет не на ее стороне. Я ничего о ней не знала, но хотела в нее верить. Может, и смогу, но пусть пройдет пара дней.

Эллен ухватила на вилку немного яичницы и осторожно проглотила.

– Со звонком все получилось? – спросила Виола.

– Получилось, спасибо большое.

– Бет выпускает местную газету. – Виола повернулась к Эллен. – Печатает объявления о занятиях, которые проходят в нашем общественном клубе. Сегодня будет вязание. Не хочешь сходить?

– Никогда не пробовала вязать, – ответила Эллен.

– Я тоже не рукодельница, – заметила я. – Занятия ведет Серена, она очень терпеливая. Иногда приходит Бенни, это сестра Виолы. А лучшая вязальщица в городе – слепая девушка, Джанелл, она приходит с мамой, Ларри. И мужчины заходят – когда бывают в городе, в перерывах между вахтами на буровой, она дальше к северу. Отличная тусовка. Если хотите, схожу с вами.

– Правда? – переспросила Эллен.

– Без проблем. Хотите?

– А это можно? – спросила она у Виолы.

– Конечно, если считаешь, что справишься. А попробуешь сбежать, без одежды умрешь. Помни об этом.

Эллен кивнула, вилка замерла в воздухе.

– Ладно, я пойду.

За пару минут я смогла заметить тень личности, которой она когда-то была. Прежней она стать не сможет, разве что выйдет потрепанная копия. Но кто из нас через это не проходил? Жизнь переполнена возможностями получать удары и шрамы.

Я покончила с завтраком и, вся в мыслях о найденном на столе Виолы адресе, предложила помочь с посудой. Обрадовалась, когда Виола отказалась, сказав, что теперь это обязанности Эллен и что с завтрашнего дня она будет готовить завтраки и ужины. Эллен выглядела изумленной внезапно свалившейся работой, но спорить не стала.