– Да, конечно. Не двигайтесь. Подождите только одну минутку.

– Не вопрос. Я вообще не могу двигаться. – Я никак не могла поверить, что это не галлюцинация.

– Отлично, начнем.

Ощущение, будто разбирали пазл. С каждой убранной доской давило меньше. Ко мне проник свет; я и забыла, что оставила фары включенными.

– Как вы меня нашли? – спросила я.

– Погодите.

Я терпеливо ждала, пока мужчина разбирал доски. Он работал быстро и умело, но все равно казалось, что время тянется очень долго. Фары пикапа светили под таким углом, что я не могла разобрать черты его лица – даже когда он убрал сверху доски и смотрел прямо на меня сверху вниз.

Он протянул руку.

– Если вы не ранены, хватайтесь за руку – думаю, я смогу вас вытянуть.

Я пошевелила пальцами, которые прежде не желали повиноваться. Они прекрасно двигались. Рука у меня была повреждена, но не сломана.

– Договорились, – сказала я и потянулась вверх. – Погодите! Нога застряла.

Мужчина повернулся и отбросил вбок еще одну доску. Нога освободилась; он снова потянулся ко мне. Я ухватилась покрепче, он стал поднимать меня, загрохотали доски – одна, вторая, – и я оказалась на свободе. Он был одет в медвежье пальто. Крепко держа мою руку, он опустил меня на ровную поверхность.

Он повернулся и взглянул на меня; теперь фары скорее освещали его, чем бросали на него тень.

Я отпустила его руку, внутри меня все обвалилось, точно как в сарае. Крик вырывался у меня из горла, но я была так опустошена, что не могла найти голос.

Из завала меня вытащил Тревис Уокер.

Наконец я выдала то ли крик, то ли вопль. И выбросила кулак. Я даже не понимала, что целюсь ему в лицо, но удар попал хорошо. Мужчина был настолько застигнут врасплох, что отступил на пару шагов назад и прикрыл челюсть рукой.

Я напряженно думала, пытаясь припомнить уроки Сесиль Трокмортон. Я могла сбежать, опрокинуть его, причинить ему боль. Только надо было вспомнить как – но голова была совершенно пустой.

– Вы чего? – сказал он, глядя на меня.

Я моргнула изо всех сил. Шел снег, и было темно, но фары моего пикапа светили очень ярко. Я смотрела на мужчину, и он стал преображаться на глазах. Он оказался не Тревисом Уокером; это был Лейн, человек, у которого в доме была комната для забоя. Он спас меня.

– Черт, – сказала я, – простите, пожалуйста. Я… Вот дерьмо!

То ли я выглядела помешанной, то ли испуганной, но гнев на лице Лейна сменился недоверием. Ближе он не подходил.

– У вас все хорошо? – спросил он. – Вы не ранены?

Я покачала головой и свалилась прямо на снег. Я не была ранена, но мне не было хорошо. Я была способна – в который раз! – только заплакать, причем изо всех сил.

Не выношу, когда такое со мной происходит.

Глава двадцать четвертая

– Вот, выпейте. – Лейн протянул мне кружку с какао.

Я сидела у него дома перед огромным камином, на самодельном диване, завернувшись в вязаное разноцветное покрывало. Когда мы пришли, огонь уже ярко пылал.

– Большое спасибо. – Я взяла кружку; в глаза бросился расползавшийся по челюсти Лейна синяк. – Боже, не могу поверить, что ударила вас. Даже не знаю, что сказать.

Он сдвинул брови. Улыбаться не стал.

– Ничего страшного. Наверняка у вас были причины.

Он повернулся и пошел на кухню. Долил в кружку кипятка, открыл пакетик с какао, высыпал в кружку и помешал.

Я перестала плакать почти сразу. Лейн ясно сказал, что нужно выбираться из обломков.