получить заказ на  изготовление  нового  самолета.  И  наверное,  получит.

Конечно, если его сын не впутается в какой-нибудь скандал...

     Сеймур замолкает и смотрит на меня:

     - Понятно?

     - Посылают охотиться на львов на собственный риск и ответственность.

     - Вот именно.

     - Но вы же могли отказаться.

     - Если бы была возможность отказаться, никто  бы  не  начинал  такого

разговора. Они заранее знали, что я не откажусь.

     - Потому что ненавидите Райена.

     - Ну, ненавижу - это слишком громко сказано. Такие  типы  заслуживают

не больше чем пренебрежение.

     - Так пренебрегайте им и не пачкайте им руки.

     Сеймур смотрит на меня, немного сощурившись, словно думает, стоит  ил

возражать. Потом допивает  виски,  ставит  стакан  на  стол  и  закуривает

очередную сигарету.

     - Вчера вы удивлялись, когда я сказал, что избрал эту профессию  ради

свободы. Вы удивлялись не без основания. Какая может  быть  свобода,  ведь

мы, по сути, военные! А теперь, однако, видите, что я прав. Какая свобода?

А вот, например, свобода утереть нос мерзавцу из высших кругов.  Из  самых

высоких, Майкл!

     - И что вам это даст? Если и будет  какая-то  польза,  то,  наверное,

вашему шефу, который связан с конкурирующей фирмой.

     - Очевидно.

     - Так что же вы выигрываете?

     -  Несколько   часов   хорошего   настроения.   Разве   этого   мало?

Представляете,  как  эти  напыщенные  индюки,  Райен-отец   и   Райен-сын,

вытаращат глаза, получив такой удар!

     - Теперь мне ясно. Вы действительно ненавидите Райена.

     - Говорил же вам: я его не могу ненавидеть.  Я  слишком  хорошо  знаю

Райена. Помню еще с университета, а через некоторое время и  по  секретной

службе. Помню это ничтожество, который опережал талантливых только потому,

что был наследником одного из молодых капиталистов.

     - Молодого или старого, какое это имеет значение?

     - Тут есть один нюанс. Маленький нюанс иногда имеет большое значение.

Старые  придерживаются  определенных  правил   приличия,   Майкл.   Старые

обогащаются, опираясь на законы,  которые  они  сами  создали.  А  молодые

глумятся даже над собственными законами. Коррупция, аферы.

     После недолгого молчания опять звучит голос Сеймура:

     - Вот я просто захотел развлечься, почувствовать, что выполнил личную

прихоть, свою собственную! Понимаете или нет? Свою, а не  указание  высшей

инстанции.  Что  хоть  раз  позволил  себе  такую  роскошь  -  действовать

свободно.

     - Уильям, - говорю я, - выходит, вы совсем не циник - вы моралист.

     - Я не моралист, - крутит головой американец.

     - Моралист, - настаиваю я. - Из категории тех  наихудших  моралистов,

которые не отваживаются признаться в этом даже себе.