— Обязательно, — кивнул я, впечатлённый методичностью подхода Зарецкого. — Покажи, на что ты способен.

Собеседник кивнул, помещая пять имевшихся и только что созданный шестой кристалл в чашу.

— Такой синтез обычно под силу только Мастерам… но я нашёл способ стабилизировать процесс.

Александр извлёк из шкафа странный прибор — медную конструкцию с множеством тонких трубок и стеклянной сферой в центре.

— Резонатор Гильберта, — пояснил он, заметив наше любопытство. — Собрал самостоятельно.

Он установил прибор над чашей и влил в него густую серебристую жидкость, которая медленно потекла по трубкам к сфере. Когда сфера наполнилась, алхимик произнёс несколько активационных слов заклинания, и жидкость начала светиться, испуская волны пульсирующего света.

— Для комплексного слияния требуется многомерная стабилизация, — Зарецкий доставал из разных флаконов странные субстанции, смешивая их в маленькой чаше. — Кристаллы должны резонировать не только друг с другом, но и со структурой пространства вокруг.

Он нанёс полученную серебристую субстанцию на каждый кристалл в определённом порядке, затем насыпал слой порошка поверх металлического кольца, опоясывающего рабочий стол. Эта пудра вспыхивала синими искрами при соприкосновении с поверхностью.

— Защитный контур активирован, — сосредоточенно произнёс алхимик. — Теперь требуются максимальная тишина и неподвижность.

Он встал в определённую позицию, выпрямил спину и начал создавать руками сложные геометрические фигуры в воздухе. В отличие от простого слияния, здесь движения были гораздо сложнее — словно он плёл невидимую паутину многомерного узора.

Воздух вокруг чаши начал искажаться, как над раскалённой поверхностью в жаркий день. Кристаллы медленно поднялись, образовав октаэдр.

— Этап резонансной синхронизации, — голос Зарецкого стал напряжённым. — Здесь происходит не просто совмещение частот, а формирование многослойного энергетического паттерна.

Внезапно один из кристаллов вышел из строя, засветившись красным. Алхимик мгновенно скорректировал положение рук, из его пальцев вырвались тонкие нити энергии, окутывая нестабильный кристалл.

— Энергетический дисбаланс, — процедил он сквозь зубы. — Типичная проблема на этом этапе. Необходима перенастройка всей матрицы.

По его лбу стекали капли пота, на руках вздулись вены. Было видно, что процесс требует колоссального напряжения.

— Это самый опасный момент, — прошептал алхимик, его лицо покрылось испариной, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. — Если энергия не синхронизируется…

Один из кристаллов задрожал сильнее, из него вырвалась тонкая струйка голубоватого дыма. Василиса непроизвольно отступила на шаг, но Зарецкий не прервал манипуляций. Он ускорил движения, чертя в воздухе невидимые символы.

Кристаллы начали вращаться по спирали, испуская не просто лучи света, а сложные трёхмерные структуры, напоминающие снежинки. Эти структуры переплетались, образуя многослойную сеть, которая постепенно сжималась к центру.

Внезапно защитный контур вспыхнул ярко-синим пламенем, поглощая выброс избыточной энергии. Температура в комнате резко повысилась, на стенах появились тонкие иероглифы из конденсирующейся влаги.

— Завершающая фаза трансмутации, — хрипло произнёс алхимик, сводя руки вместе.

Вспышка на этот раз была не просто яркой — она сопровождалась волной силы, которая заставила нас пошатнуться. По защитному контуру пробежали трещины, но он выдержал.

Когда свет померк, в центре чаши парил крупный кристалл удивительной красоты — не просто белый, а с глубинным свечением, словно внутри него была заключена бушующая вьюга.