Я невольно рассмеялся. Атмосфера и правда была другой. Какой-то… своей. Мы больше не были просто набором специалистов, собранных для проекта. Мы стали командой. Эти ребята видели, как я выкладываюсь, пробовали то, что я готовлю, и, кажется, поверили в мою идею. Это было чертовски приятно.

— Ну что, маэстро, готовы зажигать? — в павильон, словно небольшой ураган, влетела Светлана. Сегодня на ней был строгий брючный костюм, в котором она походила на генерала, отдающего приказ о наступлении. — У нас сегодня три выпуска по плану. Времени в обрез, так что…

Договорить она не успела. В дверях, тяжело дыша, нарисовалась полная ассистентка директора.

— Светлана… Игорь… господин Белославов, — сбиваясь, пролепетала она. — Василий Петрович к себе вызывает. Немедленно.

Светлана мгновенно подобралась. Её боевой настрой улетучился, сменившись тревогой. Вызов к директору за пять минут до съёмок — это как чёрная кошка, перебежавшая дорогу похоронной процессии. Ничего хорошего не жди.

— Пойдём, — коротко бросила она мне. — Послушаем, какой ещё гениальный план родился в этой светлой голове.

Кабинет директора студии, Василия Петровича Гороховца, был точной копией своего хозяина. Большой, безвкусный и отчаянно пытающийся казаться круче, чем он есть. В центре стоял стол. На нём — позолоченный орёл, который, видимо, должен был символизировать мощь, но выглядел как дешёвая цыганская побрякушка.

Сам Гороховец, грузный мужчина, на котором дорогой костюм висел мешком, сидел в кресле. Он медленно оторвал от бумаг свои маленькие, глубоко посаженные глазки и уставился на нас.

— А-а-а, вот и наши звёзды, — протянул он, изображая радушие. — Заходите, садитесь.

Мы сели.

— Ну что, творцы, готовы к новым свершениям? — Гороховец сцепил пухлые пальцы на огромном животе. — Сегодня, как и условились, пишем три выпуска. Для народа стараемся, так сказать. А вот что дальше…

Он сделал паузу.

— А вот дальше, ребятки, я и не знаю. Посмотрел я ваши рейтинги… Ну, так себе. Прямо скажем, не блеск. Еле-еле окупаетесь. Так что если мы и продолжим наше, кхм, сотрудничество, то ваш контрактик придётся серьёзно пересмотреть. В сторону уменьшения моих расходов, само собой.

Я молча слушал этот бред. Светлана рядом со мной окаменела. Я видел, как у неё заходили желваки. Она-то знала, что он врёт. Нагло, беспардонно врёт. Я тоже это знал. Но вида не подал. Просто слушал и улыбался про себя.

Контрактик… — пронеслось в голове. — Уже начал сюсюкать. Почуял запах больших денег, старый хряк. Увидел, что шоу выстрелило, что им заинтересовались столичные шишки, и решил, что я такой же наивный провинциал, как и он. Хочет сбить цену, забрать права на шоу за копейки, а потом продать его втридорога. Ну-ну. Давай, поиграем, Василий Петрович.

— Я вас услышал, — я вежливо кивнул. — Спасибо, что ввели в курс дела, Василий Петрович. Очень ценная информация. Но, может, мы сперва отработаем то, что уже запланировано? Снимем эти три выпуска, как договаривались. А о будущем поговорим, когда будет что обсуждать. Когда зритель увидит новые серии и мы получим реальные цифры.

Моё ледяное спокойствие, похоже, выбило его из колеи. Он-то ждал, что мы начнём возмущаться, торговаться, умолять. Что Светлана впадёт в истерику, а я, испугавшись потерять свой единственный шанс, соглашусь на любые его подачки. А я взял и… согласился. Просто отложил разговор.

Гороховец несколько раз моргнул, переваривая услышанное. Его примитивный план пошёл насмарку.

— Кхм… да, — наконец выдавил он. — Это… это разумно.