Пока я говорил, мои руки уже работали.

Острый нож легко скользнул по мясу, срезая тончайшую плёнку. Затем я сгрёб всю зелень, бросил в чашу блендера, добавил несколько очищенных зубчиков чеснока, щепотку соли, и плеснул немного масла. Короткое жужжание мотора — и через несколько секунд в чаше была густая, ярко-изумрудная паста с невероятным запахом.

— Игорь, я уверена, многие хозяйки сейчас задаются вопросом, — вовремя вставила Светлана. — Зачем такие сложности? Не проще ли просто запечь ножку, как есть?

— Проще, но не вкуснее, — ответил я, выкладывая ароматную пасту на мясо. — Смотрите. Когда мы сворачиваем мясо в рулет, оно пропекается равномернее. Все соки, все ароматы остаются внутри. Каждый кусочек пропитывается соусом. Это как… как упаковать дорогой подарок. Вы же не сунете его в первый попавшийся пакет? Вы завернёте его в красивую бумагу, перевяжете лентой. Так и здесь. Мы упаковываем вкус.

Я втирал соус в мясо, нежно, но настойчиво, проникая в каждую складочку. Затем аккуратно свернул его в тугой, ровный рулет и ловко перевязал специальной нитью.

Саша за камерой снова сглотнул, звукорежиссёр, забыв о работе, высунулся из своей будки и с тоской смотрел на мои руки. Вся съёмочная группа, которая ещё недавно вяло пила остывший кофе, теперь сидела с голодными и восхищёнными глазами.

Я поставил на огонь тяжёлую сковороду. Когда она раскалилась, я аккуратно положил на неё рулет. Раздалось громкое, агрессивное шипение, и к запаху трав добавился главный, самый крышесносный аромат — запах жареного мяса.

— А теперь главный фокус, — сказал я, понизив голос и глядя прямо в камеру. — Никогда не ставьте сырое мясо сразу в печь. Сначала его нужно «запечатать». Обжарить со всех сторон на сильном огне до румяной корочки. Эта корочка — как дверь в сокровищницу. Она не выпустит наружу ни капли драгоценного сока, пока мясо будет томиться в духовке.

Я ловко переворачивал рулет щипцами. Шипение, пар, аромат, мои уверенные движения и блестящие от восторга глаза Светланы — всё это слилось в идеальную картинку. Это и было настоящее шоу.

— Что ж, друзья, — торжественно сказала Светлана, когда я переложил рулет в форму и отправил в разогретую духовку. — Самая ответственная часть нашего волшебства позади. Теперь нашему шедевру нужно немного отдохнуть и набраться сил. А что мы будем делать дальше, вы узнаете сразу после рекламы. Оставайтесь с нами!

— Снято! — крикнул режиссёр. — Отлично! Перерыв десять минут!

Красный огонёк погас. Я выдохнул и провёл рукой по лбу. Светлана тут же подбежала ко мне.

— Игорь, это было что-то! — прошептала она, и в её голосе уже не было ни капли игры. — Я чуть не захлебнулась слюной, честное слово!

— Это только начало, — усмехнулся я, глядя, как вся съёмочная группа, словно по команде, как сурикаты, повернула головы в сторону духовки.

— Ты не человек, Белославов, ты садист! — простонал Саша из-за камеры. — Как работать-то теперь? У меня желудок к позвоночнику прилип!

Я только рассмеялся. Пусть этот Гороховец сидит в своём кабинете и трясётся над своими бумажками. Здесь, на моей территории, происходило то, что не измерить никакими рейтингами.

Глава 21

Все еле стояли на ногах. Снять три выпуска подряд — это было настоящее безумие.

Но усталость была какая-то правильная, что ли.