— Тоже в помойку, — я воткнул нож обратно. — Возьму свои. А этим даже хлеб резать не стану.

Света, которая всё это время что-то писала, наконец, подняла на меня удивлённые глаза.

— Ты всё проверяешь так, словно пилот — самолёт перед вылетом, — сказала она.

Я обернулся.

— Плохая сковородка — это как неисправный двигатель, Света, — ответил я, вытирая руки о тряпку, которую уже успел найти. — Если у меня в прямом эфире сгорит лук из-за этого барахла, это будет катастрофа. А я катастрофы не люблю. Особенно свои.

Глава 23

После подготовки мы снова оказались в кабинете Увалова. Тут же были и Бестужевы, муж и жена. В отличие от нас, они сидели совершенно спокойно и расслабленно. Сразу видно — хозяева жизни.

— Ну что, господа, — бодро сказал Увалов, наливая чай. — С техникой разобрались, теперь давайте о приятном. О рекламе!

Барон отодвинул чашку и выложил на стол тонкую папку.

— Я тут прикинул, — сказал он. — Нам нужно, чтобы нашу рекламу увидели все. Так что предлагаю наш логотип лепить везде. На фартук Игоря, конечно. На ручки ножей. На доски. На тарелки. И чтобы каждые пять минут в углу экрана выскакивал наш знак. Пусть запоминают, кто платит за это шоу.

Увалов слушал и кивал так усердно, будто голова у него на пружинке. Света тоже выглядела довольной. Больше рекламы — больше денег, всё просто.

Я дождался, пока он закончит, и отхлебнул уже остывший чай. Все уставились на меня. Ждали, что я скажу. Я поставил чашку.

— Господин барон, — начал я как можно спокойнее. — Я всё понимаю, вы вложили деньги и хотите отдачи. Но так это не сработает.

В кабинете стало тихо. Улыбка медленно сползла с лица Увалова. Света застыла, удивлённо глядя на меня. Только Бестужевы остались невозмутимы. Барон лишь слегка приподнял бровь.

— Вот как? — спросил он. — Любопытно. Объяснитесь, молодой человек.

— Люди от этого устали, — сказал я, глядя прямо на него. — Устали от криков, от рекламы из каждого утюга, от этих ваших волшебных порошков, которые им суют под нос. Моё шоу называется «Очаг». Очаг — это тепло и покой. Это место, где тебе не пытаются что-то впарить. Если мы всё завешаем вашими логотипами, люди просто разозлятся. Они поймут, что их опять дурят, просто подсунули рекламу под видом чего-то хорошего.

Я сделал паузу, чтобы они успели обдумать мои слова.

— Давайте сделаем по-другому, — предложил я. — Не надо тыкать людям в лицо вашим брендом. Пусть он будет просто… рядом. Повесим на стену сзади один большой логотип. Красивый, вышитый. Чтобы он смотрелся как украшение, а не как реклама. И ещё один маленький можно прилепить на угол моего стола. Камера иногда будет его захватывать, когда снимает руки. И хватит.

— И вы думаете, этого хватит? — спросила баронесса. Голос у неё был тихий, но такой, что все прислушались.

— Вполне, — кивнул я. — Мы не будем орать: «Покупайте!». Мы просто покажем качество. Надёжность. Хороший вкус. И ваш бренд будет стоять рядом со всем этим. Люди это запомнят лучше, чем навязчивую рекламу. Поверьте мне, так будет больше толку.

В кабинете опять замолчали. Я увидел, как у барона блеснули глаза. Он смотрел на меня уже не как на поварёнка, а как-то по-другому. С интересом.

— Чёрт побери! — вдруг рассмеялся барон и хлопнул ладонью по столу. — Семён, а парень-то у тебя с головой! Я думал, он только готовить умеет!

Он глянул на жену, и та чуть заметно улыбнулась в ответ.