Я молчал. Эти Бестужевы были совсем иными аристократами. Те же Алиевы — просто мешки с деньгами, которые лезли в глаза из каждой складки своих шёлковых халатов. А эти играли тоньше. Не пугали, не пытались сорить деньгами. Предлагали договориться.

Баронесса шагнула ко мне. Пахнуло духами — дорого, но не резко.

— Вы уж простите, что мы о деньгах, — улыбнулась она. Голос у неё был мягкий, совсем не такой, как я ждал от аристократки. Никакого высокомерия. — Но считаю, что честные ответ всегда лучше приторной лжи. Однако есть ещё кое-что, Игорь. Мы видели тот конкурс.

Она махнула рукой в сторону студии, где ещё витал призрак недавнего цирка.

— Вокруг были одни фокусы. Огоньки, дым, какая-то магия… Фальшивые улыбки и еда с запахом химии. А потом вышли вы и просто начали готовить. Без всей этой чепухи. Взяли мясо, овощи и сделали из них… еду. Нормальную, живую еду. И это было единственное настоящее, что там вообще было.

Я смотрел на неё и молчал. Даже мой внутренний циник не нашёлся, что ответить. Я к лести привык, но это было не то. Она, чёрт возьми, поняла. Поняла, что именно я хотел показать.

Барон усмехнулся, кладя руку на плечо жене.

— Анна у нас романтик. А я скажу проще. Вся нынешняя кулинария — это гора мусора из магических порошков. А вы, Игорь… — он запнулся, подбирая слова, — Вы — это золотой самородок в этой куче. А мы как раз те люди, кто знает, что с таким золотом делать и сколько оно на самом деле стоит.

В его глазах я видел не шутку, а холодный расчёт. Он смотрел на меня, как на породистого жеребца перед скачками.

— Мы хотим поставить на вас, — закончил он. — И это не добрый поступок. Это просто бизнес. Мы вкладываемся сейчас, чтобы потом снять все сливки.

Тут же встрял Увалов, который до этого стоял и молчал.

— Игорь, я всё подтверждаю! — затараторил он. — Были и другие желающие, но я им отказал! Я Бестужевых давно знаю, их деньги честные. Ни бандитов, ни мутных дел. С ними надёжно.

Я посмотрел на них троих. Директор, которому нужно было развивать канал. Аристократы, которые увидели во мне выгодное вложение. Картина ясна. Это целый союз. И, похоже, очень сильный.

Я протянул руку барону.

— Хорошо. Я в деле. Только одно условие: фартук я выбираю сам. И без всяких побрякушек.

Бестужев крепко стиснул мою руку. На его лице промелькнуло неподдельное облегчение.

— Договорились, — гулко ответил он. — Никаких побрякушек. Только чистый талант.

Мы пожали руки, и на этом официальная часть закончилась. Барон с баронессой тут же отошли к Увалову, и вся троица начала что-то вполголоса обсуждать, то и дело поглядывая в мою сторону. Света, стоявшая рядом с ними, не сводила с меня горящих глаз, быстро-быстро печатая что-то в телефоне. Наверное, уже придумывала броский заголовок для статьи.

Я оставил их и шагнул вперёд, на залитую светом площадку, которая должна была стать моей кухней.

Моя рука сама легла на холодную сталь столешницы. Гладкая, без единой царапины. Хорошо. Я огляделся. Они и правда неплохо подготовились: убрали всё лишнее, оставив по центру большой стол-остров. Это правильно, так всем будет лучше видно, что я делаю. Никаких тёмных углов и суеты за спиной. Только я, продукты и огонь.

Но кое-что всё-таки резануло глаз.

Я поднял голову и посмотрел на камеры, застывшие где-то под потолком.

— Эй, парни, кто на камерах! — крикнул я. Голос в тишине павильона прозвучал неожиданно громко.

Из-за техники высунулись две удивлённые физиономии. Один мужичок постарше, с усами, второй совсем молодой.