— Да… то есть, конечно! — он выпрямился, прижимая папку к груди как щит. — У родителей… у них участок дачный оформляется. Сами не могут, ноги больные, вот… попросили помочь. Бюрократия, сам знаешь.

Врал он. Я это видел так же ясно, как вижу плохую прожарку мяса. Слишком много слов, взгляд бегающий.

— Понимаю, — я дружелюбно, по-отцовски похлопал его по плечу. Он вздрогнул, будто его током шибануло. — Дело хорошее. Родителям надо помогать.

Я чуть сжал пальцы на его плече. Совсем немного, для острастки.

— За Настей присматриваешь?

— Да! — выпалил он, глядя мне куда-то в подбородок. — Конечно! Настя в полном порядке! Я… я всё для неё делаю.

— Верю, — сказал я, отпуская его. — Смотри, Кирилл. Настя — девочка добрая, доверчивая. Обидеть её легко. Но у неё есть брат. А брат у неё — человек нервный. И память у него хорошая.

В глазах у парня мелькнул настоящий ужас.

— Я никогда… я не обижу, — прошептал он.

— Вот и славно. Беги, оформляй свой участок.

Я обошёл его и пошёл дальше вниз. Спиной чувствовал взгляд — тяжёлый, испуганный.

«Дачный участок», значит. В городской Управе. В отделе, который занимается коммерческой недвижимостью — я же видел табличку на двери, откуда он выскочил. Всё сходится. Парня крепко держат за жабры. Вопрос только — кто и чем.

* * *

На кухне было шумно. Рабочий день ещё не закончился, но моя команда нашла время перекусить, пока в зале царила тишина.

Вовчик наворачивал за обе щёки, Даша что-то рассказывала, активно размахивая вилкой, Настя смеялась.

Увидели меня — затихли.

— Шеф! — Вовчик попытался вскочить, но я махнул рукой.

— Сиди, жуй. Приятного аппетита.

Подошёл к столу, стянул с вешалки фартук, бросил на спинку стула. Налил себе стакан компота.

— Ну что, бойцы, — сказал я, оглядывая их. — Докладываю. Бумаги подписаны. Печати стоят такие, что хоть в рамку вешай. Теперь мы официально под защитой города. Мы — часть «Культурно-гастрономического альянса».

— Звучит слишком пафосно, — фыркнула Даша.

— Именно так, чему я искренне рад, — отрезал я. — Теперь любой, кто захочет нас тронуть, будет иметь дело не с поваром-выскочкой, а с градоначальником и столичными деньгами.

Все радостно загудели. Настя выдохнула и улыбнулась — впервые за день по-настоящему расслабленно.

— Но расслабляться рано, — я стал серьёзным. — Я уезжаю завтра утром. Поезд в семь. В Стрежневе дела не ждут, шоу нужно запускать, пока про нас не забыли.

Улыбки немного померкли.

— Я пока не знаю, когда вернусь, — продолжил я. — Может, через неделю, может, позже. Поэтому слушайте внимательно.

Я подошёл к столу вплотную, упёрся руками в столешницу.

— Мы начинаем новый этап. Детский сад закончился. Даша, — я посмотрел на рыжую. — Кухня на тебе. Ты — главный технолог, шеф-повар и диктатор в одном лице. Меню, качество, проработка — всё твоё. Если Вовчик накосячит — спрошу с тебя.

Даша выпрямилась, глаза загорелись.

— Поняла. Не подведу. Вовчик у меня по струнке ходить будет.

— Эй! — возмутился парень с набитым ртом.

— Вовчик, — я перевёл взгляд на него. — Ты — правая рука. Глаза и уши. Помогать Даше, следить за складом, таскать тяжести.