— Я просил собрать Совет, — мой голос прозвучал в тишине зала громче, чем я планировал. — Вижу, кворум нынче невелик. Остальные заняты продажей совести или просто проспали?

Воронков даже не поднял головы. Он сделал глоток чая, поморщился, словно там был клоп, и только потом соизволил посмотреть на меня.

— Оставьте свой сарказм для кухни, юноша, — лениво произнёс он. — Там он, возможно, заменяет специи. Здесь же принято соблюдать приличия.

— Приличия? — переспросил я, делая шаг вперёд. — Это когда назначают встречу и не приходят?

— Граф Долгоруков занят неотложными делами в министерстве, — махнул рукой барон. — Остальные… в отъезде. У людей есть свои жизни, Белославов, в отличие от вас, одержимого своими кастрюлями. Говорите, что вам нужно, и уходите. У меня через полчаса массаж.

Я усмехнулся. Массаж. Отлично. Пока моя сестра в Зареченске должна баррикадировать двери, этот слизняк разминает свои дряблые мышцы.

Вместо того чтобы стоять навытяжку, как проситель, я прошёл к столу и сел в кресло по правую руку от Воронкова. Без приглашения. С шумом отодвинув тяжёлый стул по паркету.

Барон дёрнулся, чай в его чашке плеснул на блюдце.

— Вы позволяете себе… — начал он, краснея.

— Я позволяю себе тратить время на вас, — перебил я, глядя ему прямо в глаза. — Так что слушайте внимательно. В Зареченск идёт Южный Синдикат.

— Бандиты? — фыркнул он, промокая губы салфеткой. — Какая банальность.

— Они хотят подмять под себя весь город. А там сейчас моя сестра.

Я положил руки на стол, сцепив пальцы в замок.

— Вы получили от меня мандрагору, барон. Вы получили огласку, я на каждом углу кричу о «настоящем вкусе» и лью воду на вашу мельницу. Теперь пришло время платить по счетам. Мне нужна безопасность. Мне нужны ваши люди в Зареченске. Охрана, патрули, влияние в полиции — мне плевать, как вы это назовёте. «Очаг» должен стать неприступной крепостью.

Воронков уставился на меня, как на сумасшедшего. Несколько секунд он молчал, а потом вдруг рассмеялся.

— Охрана? — он отставил чашку, глядя на меня с искренним удивлением. — Вы, кажется, перепутали адрес, мой дорогой. Мы — «Гильдия Истинного Вкуса». Общество ценителей, меценатов, хранителей традиций. Мы не частная военная компания. У нас нет наёмников с дубинами.

— У вас есть ресурсы, — жёстко сказал я. — У вас есть деньги.

— Мы боремся влиянием! — пафосно заявил он, поднимая палец вверх. — Интригами, экономическими рычагами, лоббированием законов. Мы не мараем руки в уличных драках с какими-то южными дикарями. Это вульгарно. Разбирайтесь со своими проблемами сами, Белославов. Вы же у нас герой из телевизора. Вот и геройствуйте.

Я смотрел на него и видел не аристократа, а пустое место в дорогом костюме.

— Тогда зачем вы мне? — спросил я тихо. — Если вы не можете защитить свои активы… а я сейчас ваш главный актив… то кто вы? Бесполезный клуб по интересам для скучающих пенсионеров? Вы хотите войны с Яровым, но боитесь даже чихнуть без разрешения.

Лицо Воронкова пошло пятнами.

— Вон! — взвизгнул он. — Вон отсюда, халдей!

В этот момент от окна отделилась тень. Баронесса Оври, которая до этого молчала, медленно подошла к нам. Шелест её платья был похож на змеиное шипение.

— Константин, не кипятись, — промурлыкала она. — Тебе вредно, давление подскочит.

Она встала у меня за спиной.