Я попросил таксиста остановиться у въезда на территорию грузового терминала.

— Дальше пешком? — удивился водитель, косясь на мрачные фигуры охранников у шлагбаума.

— Да, — кивнул я и расплатился. А когда выбрался наружу и дождался, как такси скроется за поворотом, достал из нагрудного кармана своего приятеля. — Рат, твой выход.

Крыс высунул нос, принюхался и чихнул.

— Фу, ну и гадость. Тут крысы с кулак размером и злые, как собаки.

— Вот и поговори с ними. Мне нужно знать всё про южан: слухи, сплетни, движения грузов. Кто приехал, кто уехал, чего боятся.

Рат вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

— Хорошо, узнаю, что смогу. Но смотри, шеф, с тебя двойная порция пармезана. За вредность производства.

Он серой тенью скользнул по моей руке, прыгнул на асфальт и тут же исчез в лабиринте ящиков и паллет. Профессионал.

Охрана на воротах была серьёзная: крепкие ребята в полувоенной форме, без опознавательных знаков.

Меня узнали. Ещё бы, тот самый повар, который вернул старому контрабандисту вкус детства, приготовив «Имам баялды». Шлагбаум поднялся без лишних вопросов.

В центре огромного ангара стоял жилой модуль — переоборудованный офисный контейнер с окнами и даже спутниковой тарелкой на крыше.

У входа дежурил Хасан. Его лицо пересекал старый шрам, а взгляд был тяжёлым, как якорь эсминца. Увидев меня, он не улыбнулся, но чуть заметно кивнул.

— Омар-бей ждёт? — спросил я.

— Омар-бей всегда занят, — пророкотал Хасан. — Но для того, кто сдержал слово по крысам, у него найдётся минута. Проходи.

Я поднялся по металлической лестнице и толкнул дверь.

Внутри было тепло и накурено. Омар сидел за столом, заваленным накладными и какими-то картами. Он постарел с нашей последней встречи. Морщин стало больше, а единственный глаз смотрел ещё более устало.

— А, повар, — он отложил бумаги, не вставая. — Я слышал, ты теперь большая шишка. Зачем пожаловал в мою дыру? Опять корень мандрагоры нужен? Так нет его.

— Нет, Омар-бей, — я подошёл к столу, не снимая пальто. — Я пришёл не просить. Я пришёл угощать.

Я достал из пакета джезву и поставил её на стол, прямо поверх накладных. Старая медь тускло блеснула в свете лампы.

Омар замер. Он смотрел на турку так, словно увидел призрака. Его рука медленно потянулась к чеканному боку сосуда. Пальцы коснулись металла, пробежали по узору.

— Стамбульская работа, — тихо произнёс он. — Середина прошлого века. У моего деда была похожая.

Я достал холщовый мешочек, развязал тесёмку и чуть подвинул его к Омару.

Запах кофе с кардамоном ударил в нос, перебивая вонь дешёвого табака. Это был запах дома. Запах, которого здесь, среди снега и мазута, не могло быть по определению.

Ноздри старика дрогнули. Он закрыл глаз, вдыхая аромат. Лицо его, изрезанное ветрами и годами, вдруг разгладилось. Жёсткая маска контрабандиста сползла, обнажив лицо человека, который безумно скучает по родине.

— Кардамон… — выдохнул он. — Ты дьявол, Игорь. Ты знаешь, как купить душу старика без единой монеты.

Он открыл ящик стола и достал маленькую спиртовку. Потом бутылку воды и две крошечные чашечки.

— Садись, — кивнул он на стул напротив. — Будем варить.

Это был ритуал. Священнодействие. Омар всё делал сам. Он налил воду в джезву, отмерил кофе. Зажёг огонь под спиртовкой.