* * *

Кровать подо мной прогнулась. Я почувствовал тепло чужого тела и запах духов — тонкий, цветочный, с лёгкой горчинкой.

Забавно, а ведь я так и не удосужился узнать, каким образом она проникает в мой номер. Может, мне это нравится? Этакий извращённый мазохизм. Или как правильно назвать? Эгоизм? Ведь ко мне тянется столь привлекательная особа, что мне не хочется её отталкивать. Но… боюсь, что придётся.

— Подъём, страна! — прошептала Света мне на ухо. Её голос был бодрым, деловым, но с той особой интонацией, которая предназначается только для двоих.

Я открыл глаза. Она сидела на краю кровати, уже в шёлковом халате, с идеальной укладкой, словно и не спала вовсе. В одной руке чашка кофе, в другой планшет. Настоящая акула шоу-бизнеса, которая даже в постели не выпускает штурвал из рук.

— Увалов ждёт нас в одиннадцать, — продолжила она, заметив, что я проснулся. — Нужно обсудить монтаж новой серии, и кое-что обсудить по дальнейшим сериям. Рейтинги прут, Игорь. Мы должны ковать железо, пока оно горячее.

Она поставила чашку на тумбочку и отложила планшет. Её рука скользнула по одеялу, находя мою ладонь. Пальцы у неё были тёплые и нежные.

— И… я соскучилась, — добавила она уже тише, наклоняясь ко мне. Её губы коснулись моей щеки, затем спустились ниже, к шее. — Вчера ты был такой… далёкий. Может, начнём утро с чего-то более приятного, чем планёрка?

В любой другой день я бы с радостью принял это предложение. Света была красивой, умной и страстной женщиной. Но сейчас внутри меня стоял такой холод, что я боялся её заморозить. Информация с флешки выжгла во мне всё, кроме желания справедливости. Или мести. Грань между ними стала слишком тонкой.

Я мягко, но решительно перехватил её руку и отстранился.

— Прости, Свет, — мой голос прозвучал хрипло со сна. Я сел, спуская ноги на пол. — Студия подождёт. У меня встреча с Воронковым.

Я встал и направился к ванной, чувствуя спиной её недоуменный взгляд.

— Опять? — в её голосе зазвенели металлические нотки продюсера, у которого рушится график. — Игорь, мы запускаем огромную машину. Ты не можешь исчезать каждый раз, когда тебе звонят какие-то старики. Эта твоя «Гильдия» не сделает тебе рейтинги!

Я остановился у зеркала. Из отражения на меня смотрел не молодой парень Игорь Белославов, а уставший мужчина с глазами Арсения Вольского. Глазами человека, который видел слишком много предательств.

— Рейтинги — это пена, Света, — сказал я, поворачиваясь к ней. — Сегодня они есть, завтра их нет. А «Гильдия» — это тоже работа. Вполне вероятно, что без неё «Империя Вкуса» рухнет при первом же серьёзном ветре.

Я начал одеваться. Белая рубашка, строгие брюки. Сегодня я не повар. Сегодня я коллектор, пришедший за старым долгом. Света встала с кровати. Она запахнула халат плотнее, словно отгораживаясь от меня.

— Ты ведёшь себя как эгоист, — бросила она. — Увалов выделил нам прайм-тайм. Вся команда пашет как проклятая. А ты… ты ставишь свои личные игры выше общего дела.

— Это не игры, — я застёгивал пуговицы, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. — Это тоже работа. Просто другая её часть. Грязная. Тебе не нужно в этом участвовать.

— Я твой партнёр, Белославов! — она повысила голос. — Я имею право знать, что происходит! Почему ты такой? Вчера ты был королём бала, а сегодня смотришь на меня как на пустое место!

Я подошёл к ней вплотную. Мне хотелось обнять её, объяснить всё, рассказать про родителей, про Ярового, про подписи Воронкова. Но я не мог.