— … котлетами? — подсказал я.

— Достоинством, — закончила она серьёзно. — И это бесит больше всего.

Глава 19

Прошлое никогда не умирает, оно даже не проходит. Оно просто ждёт, пока ты подберёшь правильный пароль, чтобы вывалиться на тебя из шкафа грудой пыльных, гремящих костями скелетов.

Я не стал распаковывать вещи. Чемодан так и остался стоять у порога моего номера, немым укором моей кочевой жизни. Сейчас мне было не до уюта. Я сбросил пальто на кресло и подошёл к окну. Стрежнев внизу сверкал огнями, укутанный в снежную шубу, красивый и равнодушный. Где-то там, в этих лабиринтах улиц, спали, ели и плели интриги люди, которые считали себя хозяевами жизни.

Я достал телефон.

Барон Воронков. Глава «Гильдии Истинного Вкуса». Человек, который любил говорить о традициях, сидя в высоком кресле.

Я нажал вызов. На часах было десять вечера. Для аристократа старой закалки — время коньяка и сигар, но никак не деловых звонков от повара.

— Слушаю, — голос в трубке был сонным и недовольным.

— Добрый вечер, господин Воронков. Это Белославов.

На том конце провода повисла пауза. Я слышал, как звякнуло стекло, видимо, барон отставил бокал.

— Игорь? — в голосе прорезались ледяные нотки. — Десять вечера. Вам знакомо понятие этикета? Или в вашем… кругу принято звонить порядочным людям среди ночи?

— Этикет — это для светских раутов и балов, господин Воронков, — спокойно ответил я, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — А у нас с вами бизнес. И война на пороге. Мне нужна встреча. Завтра утром. Весь Совет Гильдии.

Воронков фыркнул. Звук получился пренебрежительным, словно он отмахнулся от назойливой мухи.

— Вы шутите, молодой человек? У Совета расписание утверждено на месяц вперёд. Завтра у меня встреча с поставщиками из Османии, потом обед в клубе… Запишитесь к секретарю на следующей неделе. Может быть, я найду для вас окно между десертом и сиестой.

Он уже собирался повесить трубку. Я чувствовал это поинтонации.

— Это касается старых долгов, барон, — произнёс я тихо, но жёстко. — И мандрагоры. И того, о чём мы молчали в прошлый раз. Вы ведь хотели сотрудничать? Хотели «настоящего вкуса»?

— Я… — он запнулся.

— Завтра в десять утра, — отрезал я, не давая ему опомниться. — В вашем поместье. И советую собрать всех. Разговор будет не о рецептах.

— Вы позволяете себе лишнее, Белославов! — возмутился он, но в голосе уже не было прежней уверенности. Только страх человека, который понимает, что его уютный мирок начинает трещать по швам. — Я не могу так быстро…

— Можете. До встречи.

Я нажал отбой и бросил телефон на кровать. Усмешка сама собой выползла на лицо, но радости в ней не было. Я блефовал, давил авторитетом, которого у меня, по сути, ещё не было. Но с такими людьми по-другому нельзя. Если покажешь спину, они загрызут. Если покажешь зубы, то начнут уважать. Или хотя бы бояться.

Я прошёл на кухню. Достал из сумки кусок пармезана. Этот трофей я привёз специально для своего «советника».

— Вылезай, хвостатый, — позвал я. — Ужин подан.

Рат выбрался наружу, потянулся, смешно дёргая лапками, и запрыгнул на стол.

— Наконец-то, — проворчал он, принюхиваясь к сыру. — Я думал, мы так и умрём с голоду, пока ты будешь строить из себя крестного отца мафии по телефону.

Я отрезал ножом тонкий, почти прозрачный ломтик сыра и протянул его крысу.