Повисла секундная пауза, а потом подвал взорвался одобрительным гулом.

— Во даёт! — восхищённо присвистнул молодой парень с валиком в руке. — Сам шеф накрывать будет!

— Ловим на слове, Игорь! — басом отозвался кто-то из темноты коридора. — Мы тогда к сроку кровь из носу, но закончим!

Кузьмич ухмыльнулся в усы, качая головой.

— Ну, ты, шеф, даёшь. Теперь они у меня не то что в две смены, они тут ночевать останутся, лишь бы твою стряпню попробовать. Ты ж для них теперь как рок-звезда.

— Они заслужили, — тихо ответил я. — Всё, Кузьмич, не буду мешать. Работайте. Если что нужно, звони напрямую, без посредников.

Мы выбрались на улицу. Шёл мягкий, пушистый снег, укрывая грязь и несовершенства этого мира белым одеялом. Света глубоко вдохнула и взяла меня под руку, прижимаясь к плечу. Я чувствовал, как её бьёт лёгкая дрожь, но не от холода, а от возбуждения. Она любила силу, любила успех, и сегодня я дал ей двойную дозу.

— Ты сегодня был великолепен, — прошептала она мне на ухо, когда мы медленно пошли в сторону отеля. — Сначала этот номер с Верещагиным… Знаешь, это был высший пилотаж пиара. Просто гениально. Превратить конкурента в союзника, публично поклониться… Яровой сейчас, наверное, в своём особняке грызёт фамильный скипетр от злости. Он-то рассчитывал на войну, на грязь, а ты вышел весь в белом.

Я остановился и посмотрел на неё. Снежинки путались в её ресницах, таяли на разгорячённых щеках.

— Это не пиар, Света, — сказал я серьёзно. — Я не играл.

Она удивлённо приподняла бровь.

— Да ладно? Хочешь сказать, ты правда считаешь его суп «симфонией»?

— Пётр Семёнович — мастер, — твёрдо ответил я. — Он хранит то, что многие забыли. Без таких, как он, не было бы таких, как я. Если мы уничтожим классику, нам не от чего будет отталкиваться.

Мы продолжили путь. Снег скрипел под ботинками, создавая уютный ритм.

— Понимаешь, — продолжил я, подбирая сравнение, — Верещагин играет на скрипке. Чисто, академично и безупречно. А я играю на электрогитаре с перегрузом. Мы в разных жанрах, Света. Но музыка у нас одна — еда. Места в этом городе хватит всем. Тем более, после его солянки людям захочется чего-то острого, а после моего карри, чего-то домашнего. Мы будем гонять трафик друг другу.

Света рассмеялась, звонко и искренне.

— Скрипка и электрогитара… Красиво. Тебе надо книги писать, Белославов, а не только у плиты стоять.

— Может, и напишу. Мемуары. «Как я накормил Империю и не умер от язвы».

Она крепче сжала мою руку.

— Ты невероятный. Там, в подвале, с рабочими… Ты видел их лица? Они за тебя теперь в огонь и в воду. Ты умеешь вербовать людей, Игорь. Это опасный талант.

— Я просто уважаю чужой труд. Я знаю, что такое стоять на ногах по шестнадцать часов и дышать гарью.

Мы подошли к отелю. Вращающиеся двери отсекли уличный шум и холод.

Света посмотрела на меня изучающим взглядом. В её глазах плескалась смесь восхищения и чего-то более глубокого и тёплого.

— Я рада, что мы на одной стороне, — тихо сказала она. — Быть твоим врагом, наверное, очень утомительно. Ты бьёшь не кулаками, а…

— … котлетами? — подсказал я.