— Мы не враги, Пётр Семёнович. Мы, как два крыла одной птицы. Городу нужно и то, и другое. И скажу честно, — я понизил голос, но так, чтобы слышали ближайшие столики, — я бы сам хотел поучиться у вас работе с бульонами. Такой навар без магии… это настоящее искусство. Если, конечно, пустите на кухню.

Старик расцвёл, его усы дрогнули в улыбке. Он крепко, по-мужски сжал мою ладонь.

— Заходите, Игорь, — сказал он, и в его голосе зазвучала отцовская нотка. — В любое время. Покажу, как томить почки, чтобы не горчили. Молодёжь этого уже не умеет, всё добавки какие-то сыпет… А тут терпение нужно.

Зал взорвался аплодисментами. Сначала неуверенно, потом громче. Люди хлопали не мне и не ему, они хлопали красивому финалу драмы, которой не случилось. Вместо войны они увидели рыцарский турнир, где противники разошлись миром.

Я краем глаза увидел Свету. Она сидела с открытым ртом, потом медленно, с облегчением выдохнула и тоже начала хлопать. Журналист у окна строчил с удвоенной скоростью. Заголовки «Скандал в Старом Свете» менялись на «Союз Поваров» и «Белославов признал авторитет мастера».

Я переиграл Ярового. Он хотел столкнуть нас лбами, хотел, чтобы я выглядел хамом, нападающим на старика. А я превратил врага в наставника. Теперь любой успех Верещагина будет косвенно работать и на меня.

— Спасибо за угощение, Мастер, — я ещё раз кивнул Верещагину. — Но мне пора. Мой банк сам себя не построит, а у вас тут полная посадка.

Я вернулся к столику, бросил купюру на скатерть (щедрую, но не оскорбительно большую) и подал руку Свете.

— Идём?

Мы вышли на улицу под одобрительный шёпот гостей. Морозный воздух показался мне особенно вкусным после пряного духа солянки.

— Ты невыносим, — выдохнула Света, когда мы отошли подальше. — Я думала, у меня сердце остановится. «Симфония»! «Два крыла одной птицы»! Ты это заранее придумал?

— Импровизация — душа кулинарии, — усмехнулся я. — Но солянка и правда была отличной.

Я посмотрел на окна «Старого Света», где Верещагин теперь с гордостью обходил столики, принимая поздравления.

Иногда лучший способ победить врага — это не пытаться его уничтожить, а просто пожать ему руку и похвалить его суп. Особенно если суп того стоит.

* * *

Мы снова перешли улицу, оставив за спиной уютный «Старый Свет». Впереди нас ждал моя «Империя Вкуса». Точнее, пока это был скелет левиафана, которого мы пытались оживить с помощью денег Доды, моих амбиций и какой-то матери.

Контраст ударил по ушам, стоило нам только нырнуть под защитную сетку строительных лесов. Тишина и звон столовых приборов сменились визгом циркулярной пилы и ритмичным, утробным долблением отбойного молотка где-то в недрах здания.

Света закашлялась. Я же вдохнул полной грудью. После стерильной вежливости Верещагина этот первобытный хаос казался мне честнее.

Нас встретил Кузьмич. Прораб выглядел так, словно не спал со времён коронации Петра IV. Под глазами залегли тёмные мешки, в жёстких седых волосах застряли куски штукатурки, а рабочий комбинезон напоминал карту боевых действий. Но глаза у него горели тем самым безумным азартом, который бывает у людей, понимающих, что они творят историю.

— Барин! — рявкнул он, перекрикивая визг болгарки. В его устах это старорежимное обращение звучало без подобострастия, скорее с ироничным уважением. — Явились, не запылились! А мы тут, понимаешь, все возможные рекорды бьём!

Он вытер грязные руки о штанину и протянул мне широкую ладонь. Я пожал её, чувствуя мозолистую жёсткость.