Лицо директора вытянулось. Он перестал жевать. Его глаза забегали в поисках салфетки.

— Ну как? — требовательно спросила Антонина. — Чувствуете мощь вепря?

— Чувствую… — выдавил Увалов, с трудом проглатывая. — Кислит. Сильно кислит. И отдаёт… мылом?

— Каким мылом⁈ — взвизгнула Зубова. — Это редчайшая эссенция лунного лотоса!

Я взял чистую вилку.

— Позвольте, коллега, — сказал я и подошёл к её блюду.

Попробовал маленький кусочек. Это было отвратительно. Мясо было жёстким (комнатная температура, помните?), а «магический порошок» действительно давал привкус дешёвой парфюмерии.

Я мог бы сейчас уничтожить её. Сказать, что это отрава. Что это позор. Но я посмотрел на неё, на её потёкший грим, на дрожащие руки, на ужас в глазах, который она пыталась скрыть за агрессией.

И я решил добить её иначе. Жалостью.

— Вы пережгли специи, Антонина, — сказал я мягко, с искренним сочувствием, как доктор пациенту. — И мясо… оно не отдохнуло. Магия не любит суеты, вы же знаете. Вы слишком старались удивить, и забыли о сути. А вот салат… салат тоже выглядит немного уставшим. Майонез расслоился. Жаль. Продукты были хорошие.

В студии повисла тишина.

Антонина смотрела на меня, открывая и закрывая рот. Если бы я наорал на неё, она бы начала орать в ответ. Это её стихия. Но моё спокойное и профессиональное сочувствие выбило у неё почву из-под ног.

Она увидела лица операторов, которые доедали моё мясо и даже не смотрели в её сторону. Увидела скривившееся лицо Увалова.

Нервы не выдержали.

— Это подстава! — закричала она, швыряя вилку на пол. — Вы подменили духовку! У него артефакты! Он колдун! Вы все сговорились!

— Антонина… — попытался успокоить её Увалов.

— Не трогай меня! — она оттолкнула директора. — Это заговор! Мой порошок не мог дать сбой! Вы испортили газ! Вы навели порчу на мой сыр!

Она сорвала с себя передник и швырнула его в камеру.

— Я этого так не оставлю! Вы ещё пожалеете! Ноги моей здесь не будет!

Она выбежала из студии, сбивая по пути своих помощников с сундуками. Один из сундуков упал, раскрылся, и по полу рассыпались десятки баночек с разноцветной пылью.

— Стоп! Снято! — выдохнул режиссёр.

Зал взорвался аплодисментами. Хлопали все: операторы, осветители, гримёры. Я же стоял у стола, чувствуя, как отпускает напряжение.

Ко мне подошла Света. Её глаза горели торжеством.

— Ты видел? — она сунула мне под нос телефон. — Видео с «микрофонным сбоем», где она угрожает тебе, и вот эти кадры её бегства… Это уже вирус, Игорь. Сто тысяч просмотров за десять минут.

Я глянул на экран. Комментарии летели водопадом:

«Королева повержена!»

«Белославов — краш!»

«Фу, фиолетовое мясо, меня чуть не стошнило через экран»

«Да здравствует Повар! Наконец-то кто-то поставил эту ведьму на место!»

— Мы сделали это, — тихо сказала Света. — Ты теперь неофициально главный шеф Империи.

* * *

Софиты погасли, оставив студию в полумраке, который казался особенно уютным после слепящего света и криков Зубовой. Красная лампочка «В эфире» наконец-то перестала гипнотизировать нас своим немигающим глазом. Технический персонал, обычно невидимый и бесшумный, теперь высыпал на площадку, как муравьи на сахар.