В зале послышались смешки. Зубова зло зыркнула на меня, но промолчала, занятая высыпанием очередной порции порошка, на этот раз синего.

Теперь картофель. Я тёр его на крупной тёрке прямо в миску, работая быстро. Картошка не любит ждать, она темнеет от обиды и окисления.

— Картофельная шуба должна быть пушистой, — я смешал натёртую массу с ложкой сметаны и чесноком. — Не трамбуйте её. Пусть дышит.

Я начал выкладывать картофель поверх лука. И тут боковым зрением заметил движение.

Антонина, якобы случайно проходя мимо моего стола за солью, сделала резкое движение рукой над моим противнем. В её кулаке была зажата щепоть золотистой пыли.

— Немного «Золотой пыльцы» для убогого, — прошипела она. — Чтобы совсем не опозорился.

Моя реакция сработала быстрее мысли. Я перехватил её запястье в воздухе. Жёстко, но аккуратно, чтобы не оставить синяков, которые можно предъявить в суде.

Камеры приблизились. Крупный план. Моя рука держит её руку, усыпанную перстнями, над моим блюдом. Золотая пыль сыплется на стол, мимо формы.

— Антонина, — произнёс я ледяным тоном, глядя ей прямо в глаза. — У нас уговор: чистый продукт. Зрители хотят видеть мастерство рук, а не кошелька. Оставьте свою пыльцу для тех, кто не умеет готовить.

— Пусти, хам! — взвизгнула она, пытаясь вырваться. Её лицо побагровело. — Я хотела помочь! Твоя стряпня будет пресной, как твоя жизнь!

— Моя жизнь достаточно острая, поверьте, — я разжал пальцы, и она отшатнулась, потирая руку. — И в моей кухне нет места чужим секретам. Особенно таким… пахучим.

Я смахнул просыпавшуюся пыльцу со стола тряпкой и выбросил тряпку в мусорное ведро.

— Продолжаем, — сказал я в камеру, мгновенно меняя гнев на улыбку. — Теперь сыр. И в духовку.

Мы отправили противни в печи.

— Стоп! Реклама! — крикнул режиссёр.

Красная лампочка погасла. Зубова тут же преобразилась. Из «великой волшебницы» она превратилась в базарную торговку. Она подскочила ко мне, брызгая слюной.

— Ты пожалеешь, мальчишка! — зашипела она мне в лицо. — Ты думаешь, что победил? Мои спонсоры сотрут твою жалкую забегаловку в порошок ещё до её открытия! Я устрою тебе такие проверки, что ты будешь умолять меня взять тебя поломоем! Ты не знаешь, с кем связался!

Я стоял и молча смотрел на неё. Спокойно, даже с лёгкой жалостью. Она не понимала одного…

Посмотрел на Свету. Та стояла с телефоном в руках и показывала мне большой палец. А потом указала на маленький зелёный огонёк на моём петличном микрофоне. Он горел.

Звукорежиссёр, видимо, «случайно» забыл увести звук на рекламу в интернет-трансляции. Или не случайно. Увалов ведь любит рейтинги.

— Антонина, — тихо сказал я, наклоняясь к её уху. — Вы только что пообещали уничтожить меня в прямом эфире на всю Сеть. Боюсь, спонсорам это не понравится.

Её глаза округлились. Она медленно повернула голову к мониторам. Там, в чате трансляции, лента комментариев летела с такой скоростью, что её невозможно было прочитать. Но смайлики с черепами и огнём были видны отчётливо.

— Приятного аппетита, — улыбнулся я.

Иногда, чтобы победить врага, не нужно бить его ножом. Достаточно просто дать ему микрофон и позволить говорить.

Глава 22

Ожидание в кулинарии — это не пассивный процесс, это искусство не испортить момент, когда магия тепла превращает разрозненные ингредиенты в единое целое, но пока духовка делает свою работу, повар не имеет права просто стоять и смотреть на таймер.