— Белославов, — сказала она серьёзно. — Когда ты покажешь это в эфире? Если ты расскажешь людям, что аптечная микстура может быть такой… Завтра аптеки возьмут штурмом. Ты создашь дефицит за один день. И… подождите… — кажется, до неё дошло. — Граф говорил, что вы с Додой скупили огромную часть «Элексира». Так вы заранее подготовились?

— Верно. Но, как я и сказал, мы взяли неликвид. Для соуса он подойдёт в самый раз, а для аптек… он и так без надобности. Но… если народ пойдёт за ним после шоу, то пусть берут, — пожал плечами я. — Аптекарям выручка, народу — вкусная еда. Все в плюсе.

— Ты опасный человек, — констатировала она, допивая вино.

— Ладно. Раз уж мы подкрепились, слушайте новости, — заговорила Света. — Увалов утвердил сетку. Мы стартуем в субботу, то есть, завтра. Валентин уже нарезал три варианта первой серии, тебе надо приехать с утра и выбрать финальный монтаж.

— Так, стоп, — я удивлённо посмотрел на неё. — Если вы запускаете завтра, то мне надо было выбрать эпизод ещё неделю назад, чтобы всё точно прошло успешно. Увалов настолько торопится?

— Это лишь формальность, Игорь, — кокетливо улыбнулась моя знакомая. — Ты приедешь и ткнёшь пальцем в лучший эпизод, но… там уже всё сделано за тебя. Ты же понимаешь, что никто не будет рисковать, учитывая нашу нынешнюю ситуацию. Мы с Валентином основательно подготовились. Думаю, по мне видно, что работы было много.

Она посмотрела мне в глаза.

— Назад дороги нет, Игорь. Завтра вечером ты станешь либо знаменитым, либо посмешищем. Но судя по этим крыльям… я ставлю на первое.

Света встала, пошатываясь от усталости и вина.

— Всё. Я спать. Не будите меня до обеда, даже если начнётся война или прилетит дракон. Дракона я, может, и съем, но только если он будет под этим соусом.

Она направилась к двери, но остановилась на пороге и бросила взгляд на Веронику. Потом на меня. Умная женщина. Всё поняла без слов.

— Спокойной ночи, голубки.

Дверь за ней закрылась.

* * *

Вероника сидела на подоконнике, глядя на ночной город. Фонари Стрежнева отражались в её глазах. Я подошёл и встал рядом.

— У меня поезд в десять утра, — тихо сказала она, не поворачивая головы.

Я посмотрел на часы. Два ночи.

— У нас есть восемь часов.

— Многовато для сна, — она повернулась ко мне. Её лицо было близко, я чувствовал запах трав и вина. — И маловато для жизни.

— Смотря как жить эти восемь часов, — ответил я, убирая прядь волос с её лица.

Она не была хрупкой девой в беде, которую нужно спасать. Вероника была сильной. Ведьмой, которая знала цену себе и своей силе. И мне сейчас нужна была именно такая сила. Не восторженная фанатка, не деловой партнёр, а женщина, которая понимает, кто я и куда иду.

Она подалась вперёд, и наши губы встретились.

В этом поцелуе не было спешки. Не было той безумной страсти, которая сжигает мосты. Наша близость больше походила на разговор двух взрослых людей, которые нашли друг друга посреди войны. Вкус вина, вкус того самого соуса, вкус усталости и надежды.

Я подхватил её на руки. Она обвила ногами мою талию, запустив пальцы мне в волосы.

— Только без глупостей, Белославов, — шепнула она мне в шею, пока я нёс её к кровати. — Не смей влюбляться. Я старая циничная ведьма, я разобью тебе сердце.

— Я старый циничный повар, — ответил я, опуская её на прохладные простыни. — У меня вместо сердца кусок мраморной говядины.