(Он заметил, что я не отреагировала ни одним из перечисленных способов ни на что из того, что он рассказал мне. Одно это, указал он, уже предполагает, что я «одна из нас».)

Мама винила себя в том, чем стал отец. Зачем она заставила его ехать в Англию? Потом она обвиняла отца. Кто сделал это с ним? Как он допустил, чтобы это произошло? Затем она начала плакать и проплакала большую часть дня.

Папа обнимал ее, когда она позволяла, но обнимал осторожно, опасаясь, что она может каким‑то образом его соблазнить. Он не доверял себе настолько, чтобы расслабиться в ее присутствии.

Он сказал ей, что сожалеет, что вообще появился на свет, а потом извинялся, что прибегнул к штампу. Он немедленно исчезнет из ее жизни, ради них обоих.

Она не хотела это слышать. Когда слезы иссякли, мама стала настаивать, чтобы они остались вместе. Если он оставит ее, она покончит с собой.

Папа обвинил ее в театральщине.

«Это ты превратил наши жизни в фарс! – заявила она. – Это ты ухитрился заделаться чертовым вампиром». И она снова заплакала.

– Сара, – говорил мне отец теперь, – даже в лучшие времена плохо владела искусством аргументированной дискуссии.

К концу недели отец чувствовал себя эмоционально и физически выжатым.

Сара победила. Она уехала в Саванну с обручальным кольцом на пальце, копией этрусского кольца с маленькой птичкой на ободке, купленным папой сразу по приезде в Лондон. Через пару недель он упаковал свои вещи и вылетел домой.

Он поселился вместе с Сарой в кирпичном доме возле кладбища, в котором действительно водились привидения, и ежедневно открывал новые пути приспособления к тому, что Сара называла «болезнью». Деннис остался в Кембридже, но посылал отцу по почте «коктейли» сухой заморозки, формула которых постоянно развивалась в стремлении максимально приблизиться по составу к свежей человеческой крови. Из этой работы впоследствии вырос «Серадрон».

Спустя несколько месяцев мама с папой поженились в Сарасоте, городке на побережье Флориды, а потом переехали в Саратога‑Спрингс. (Сара сохраняла пристрастие к букве «с», считая ее счастливой, и отец потакал ей в этом. Он хотел доставить ей как можно больше удовольствия, чтобы компенсировать свое состояние.)

Они поселились в викторианском доме. К тому времени Деннис закончил свои исследования в Кембридже и нашел работу в одном из колледжей в Саратога‑Спрингс, так что они с отцом могли продолжать работать вместе. Они основали компанию под названием «Серадрон» и наняли в лаборанты Мэри Эллис Рут: по словам отца, ее познания в гематологии были поистине выдающимися. Втроем они разработали метод очистки крови, который облегчил процесс переливания крови во всем мире.

Поначалу Сара все время была занята, украшала дом, занималась садом и, позже, пчелами – она расставила ульи возле лавандовой поляны в саду. Они были счастливы (отец произнес это с оттенком изумления в голосе).

За исключением одной вещи: мама хотела ребенка.

– Ты появилась на свет обычным способом, – сухо произнес отец. – Твое рождение было долгим процессом, но мама одолела его вполне успешно. Стойкости ей было не занимать.

Ты весила всего четыре фунта,[14] Ари. А родилась в спальне наверху, где лавандовые обои, – твоя мать настояла на этом. Роды принимал Деннис. Нас обоих беспокоило, что ты не плакала. Ты смотрела на меня темно‑голубыми глазами – куда более осмысленными, чем можно ожидать от новорожденного. Казалось, ты спокойно говорила миру «привет».

– Мама почти сразу заснула, а мы отнесли тебя вниз, чтобы провести кое‑какие анализы. Проверив твою кровь, мы обнаружили у тебя анемию – мы предвидели такую возможность, поскольку Сара страдала анемией на протяжении всей беременности.