|
Не говоря уже о том, что мы творили с животными. Но люди усыновили вас, приняли в нашу расу. Что в вас есть такого, что позволило это сделать?.. Мне сложно сказать по-английски то, что я хочу. Нам надо будет как-нибудь встретиться для разговора: ты, Зайвон или еще кто-то из антропологов, и я смогу лучше сказать, каким сюрпризом вы стали.
Усыновили? Дакота сделала шаг от него – возможно, неосознанно. Я почуяла «горький смех», и она посмотрела на меня с кривой улыбкой, а потом покачала головой, говоря «нет».
Не люди нас к себе принимали. Всех нас усыновил Стивленд.
Я никогда не осознавала это настолько ясно.
Дождь все еще шел, но стал меньше, а мне надо было осуществить доставку. Я протянула ему руки.
– Мне надо идти выполнять свои обязанности.
– Подумайте об этом, – попросил он и пожал мне руки с легким поклоном, который оказался неожиданно милым.
– Иначе и не получится.
Дакота взяла обе мои руки и сжала их. Ее влажные глазки делились тайной так же выразительно, как любые слова или запах. Я выпустила сексуальный запах, которому нас обучил Стивленд, и пожелание: «Счастья».
Я галопом помчалась к теплице, чтобы меньше быть под дождем, вошла, заперла дверь и посмотрела на листья, свисающие вокруг меня. Я ждала, чтобы он заговорил. Его внимание не всегда было везде, но он должен был вскоре меня заметить.
«Добро пожаловать», – пыхнул он.
– Он хочет забрать Трещотку на Землю.
– Не обязательно именно ее, но определенно одну из стекловарских матерей, – ответил он на стекловском. – И семена. Я позабочусь о том, чтобы земляне взяли мои семена, но семена – не то же самое, что дети для вас, особенно будущая царица. Или он может забрать тебя. Не могу диктовать тебе, что выбрать, но понимаю, что выбор будет трудным.
А может, радостным.
– Каузи болен.
– Да. Хотел бы я знать, что это за болезнь. В больнице все еще пытаются стабилизировать его состояние. А еще там работают над другим лекарством для человеков, основываясь на предыдущих неудачах. Возможно, скоро у нас будут хорошие новости.
– Ты слышал, что мне говорил Зайвон?
– Он постоянно говорит такое. Ты думаешь, что это правда?
– Отношения человеков и стекловаров никогда не были идеальными. И между нами и тобой, – решилась я сказать. – Или между членами семьи. Это – истина. Наша семья – нормальная семья, семья Мира. – За стенами свистнул ветер. Я сунула руку в карман. – Нейротрансмиттер у меня. – Пластиковая коробочка была запечатана. – Мне ее открыть?
– Будь так добра.
Я не сразу разобралась с защелкой коробочки, а потом попыталась разобраться с тем, что увидела внутри. Под защитной прозрачной пленкой в гнезде лежал крохотный кусочек золота со сложно обработанной поверхностью и длинной, похожей на хвост проволочкой с одной стороны. Проволочка была обернута вокруг гнезда.
– Кажется маленьким.
– Его устанавливают снаружи черепа, а в мозг уходит только проводок.
Я попыталась представить, каково это – иметь в голове крошечное радио. Можно ли его выключить? Постоянный шум, постоянная связь…
– Это соединяет всех со всеми?
– Кажется, они могут выбирать, с кем говорить. Часто у некоторых бывают периоды молчания, так что, думаю, они могут этим управлять. Мне предстоит многому научиться. Мои корни подобны мозгу, и один из них сможет принять проводок.
Мне пришла в голову пугающая мысль:
– Ты станешь больше похож на землян.
– Я лучше на них настроюсь. Это не значит, что они станут больше мне нравиться. |