— Да. Но мы знаем, как. — Детектив указала на открытый люк за алтарем. — Старый ход в катакомбы. Мы его прочесываем.

Полицейские с фонарями исчезли в темной дыре за алтарем. Михаил слышал их голоса, удаляющиеся в подземные коридоры.

— Он точно знал эти ходы, — сказал он. — Двигался как дома.

— Значит, изучал церковь заранее. Готовился.

Через полчаса полицейские вернулись с пустыми руками. В катакомбах нашли следы недавнего пребывания человека, но сам он исчез через один из выходов в лесу.

— Он знает местность лучше нас, — констатировал руководитель группы. — И явно имеет запасные планы.

Когда они выходили из церкви, было уже совсем темно. Луна освещала поляну холодным светом, и в этом свете снег казался голубоватым. Михаил обернулся и посмотрел на древнее здание.

— Он вернется, — сказал он тихо.

— Почему вы так думаете?

— Потому что для него это не закончено. Он сказал, что я должен был молчать и страдать, но стал задавать вопросы. Что нужно исправить ошибку.

Ингрид нахмурилась.

— То есть он не просто устраняет свидетелей. У него есть какой-то план, и ваша смерть — часть этого плана.

— Похоже на то.

По дороге в город они молчали. Каждый думал о своем. Михаил — о том, что теперь точно знал: настоящий убийца существует, он рядом, и он не собирается останавливаться. Ингрид — о том, что они имеют дело не с обычным преступником, а с кем-то, кто действует по собственной извращенной логике.

В участке их ждал Эриксен. Инспектор выглядел усталым и растерянным.

— Расскажите все по порядку, — сказал он, усаживая Михаила за стол для допроса.

Михаил подробно описал нападение, каждую деталь разговора с незнакомцем, его поведение и манеру речи.

— Он говорил о какой-то ошибке, — закончил он. — Сказал, что я должен был страдать от чувства вины, а не вести расследование. И теперь он хочет это исправить.

Эриксен записывал каждое слово.

— Мистер Гросс, я должен извиниться. Похоже, мы действительно ошибались, подозревая вас. У нас есть свидетель нападения, есть следы постороннего лица в церкви.

— Значит, обвинения снимаются?

— Пока что вы переводитесь из подозреваемых в потерпевшие. Официально дело будет пересмотрено завтра.

Михаил почувствовал облегчение, но оно смешивалось со страхом. Да, его больше не считали убийцей. Но настоящий убийца все еще был на свободе. И он не собирался сдаваться.

Когда Михаил вернулся в гостиницу, было уже за полночь. Хозяин встретил его с беспокойством.

— Мистер Гросс, к вам приходил посетитель. Час назад. Сказал, что вернется.

— Как он выглядел?

— Рослый мужчина, хорошо одет. Очень вежливый, но… странный. Глаза холодные.

Сердце Михаила сжалось. Убийца знал, где он живет.

— Он что-нибудь оставил?

— Да, конверт. Просил передать лично вам.

Хозяин протянул белый конверт без подписи. Внутри был листок бумаги с короткой запиской, написанной печатными буквами:

«Сегодня вы увернулись. Завтра может не повезти. Я терпелив, но не бесконечно. Вскоре мы встретимся снова, и тогда все будет сделано правильно».

Михаил сунул записку в карман и поднялся к себе в номер. Он запер дверь, придвинул к ней кресло и сел у окна, глядя на ночные улицы Варде.

Где-то там, в темноте, ходил человек, который убил его друзей и теперь охотился за ним. Человек, для которого убийство было не преступлением, а исправлением ошибки.

Михаил не знал, кто он такой и чего хочет.