— А остальные четыре случая?

— Более ранние, и менее очевидные. — Ингрид перелистнула страницы. — Исландия, 2018 год. Группа вулканологов, но они изучали древние саги о вулканических извержениях. Норвегия, 2017 год. Этнографы, исследовавшие традиции саамов.

— И везде тот же почерк?

— Не совсем. В ранних случаях убийца был менее… изощренным. Просто убивал всех, без выживших. Но начиная с 2019 года схема изменилась — один всегда остается живым.

— Почему?

— Не знаю. Возможно, он совершенствовал методы. Или изменились его цели.

Ингрид достала еще один документ — сводку Интерпола.

— Но есть общие черты. Во всех случаях убийца появлялся за несколько дней до нападения. Изучал группу, собирал информацию. Действовал методично, профессионально.

— Как военный?

— Именно. И еще одна деталь — во всех местах преступлений находили странные символы. Не всегда одинаковые, но всегда связанные с древней скандинавской культурой.

— Какие символы?

Ингрид показала фотографии с мест преступлений. На камнях, деревьях, иногда прямо на земле были вырезаны или нарисованы различные знаки — руны, стилизованные изображения животных, геометрические фигуры.

— Эксперты говорят, что это смесь подлинных древних символов и современных интерпретаций. Как будто кто-то изучал древнюю культуру, но понимал ее по-своему.

Михаил внимательно рассматривал символы. Некоторые он узнавал — классические руны, известные по археологическим находкам. Другие казались незнакомыми, но стилистически похожими.

— А что говорят выжившие?

— Ничего толкового. Все страдают от амнезии, не помнят обстоятельств нападения. Некоторые восстанавливали память частично, но только обрывки — страх, боль, голоса в темноте.

— Их обвиняли в убийствах?

— Двоих — да. Шведа и датчанина. Но в обоих случаях суды их оправдали за недостатком доказательств. Русского не подозревали — слишком очевидно было, что он жертва.

— А что с ними сейчас?

— Сломанные люди. Один покончил с собой через год после трагедии. Другой спился. Третий пытается жить дальше, но…

Ингрид не договорила, но Михаил понял. Выжившие несли на себе клеймо не только трагедии, но и подозрений. Общество не прощало тем, кто остался жив, когда другие погибли.

— И никто не связывал эти дела?

— Каждое расследовали местные отделы полиции. Преступления происходили в разных странах, в разное время. Только компьютерный анализ Интерпола выявил закономерности.

— А теперь?

— Теперь создана международная группа по поимке серийного убийцы. Официально дело ведет Норвегия, поскольку здесь произошло последнее нападение.

Ингрид закрыла папку и посмотрела на Михаила серьезно.

— Мистер Гросс, вы понимаете, что находитесь в уникальном положении?

— В каком смысле?

— Вы единственный выживший, который активно ищет правду. Остальные либо не помнят ничего, либо предпочитают забыть. А вы боретесь.

— И что из этого следует?

— Что убийца воспримет это как личный вызов. Для него вы теперь не просто свидетель, а противник.

Они обсудили детали других дел еще полчаса. Ингрид показала карту Скандинавии, на которой красными точками были отмечены места преступлений.

— Видите закономерность? — спросила она.

Михаил изучил карту. Точки образовывали неправильную дугу от Исландии через Норвегию, Швецию и Данию к Финляндии.

— Он движется по часовой стрелке?

— Похоже на то.