— Всё будет, Родион, — перебила меня Ярина. — Но не так, как задумывалось. Мы решили, что некоторые вещи слишком преждевременны. Допустим, сейчас зачистим Петербург от тварей и бандитов Тёмного Князя. Что он сделает? Сразу же начнёт восстанавливать своё теневое влияние в городе. С его-то ресурсами это сделать проще простого.

И нам придётся всё начинать заново. Такой удар по преступности и выходцам из Преисподней нужно нанести в последний момент. Чтобы император не смог заново усилить свою преступную власть.

— Согласен по князьям Аничкову и Хаванскому, — выразил своё мнение я. — Но если вдруг самоликвидируется организация графа Мозельского, то это сразу насторожит государя. Не может просто так взять и пропасть огромное дело, составляющее приличный кусок криминального Петербурга. Вернее, может, но его обязательно кто-то должен прибрать к рукам. И кто это сделает быстрее всех? Император, конечно! Получается, мы усилим его!

Или вы рассчитываете устроить передел территории между крупными бандами, ранее входившими в организацию графа Мозельского? По мне, плохая идея, льющая воду на мельницу Тёмного Князя. Поэтому я искренне считаю, что исчезновение Вячеслава Дмитриевича необходимо отложить до лучших времён, создав ему нормальное алиби.

— Браво, — несколько раз без намёка на иронию хлопнул в ладони полковник Краснов. — Родион, ты сейчас тезисно выложил все те мысли, что мы пытались понять и принять за не один час труднейших переговоров.

Именно так всё и обстоит. Потеряв графа Мозельского, мы лишаемся важнейшего инструмента, способного влиять на теневую жизнь столицы. Это недопустимо. Но и оставлять Вячеслава Дмитриевича на съедение Тёмному Князю нельзя.

Во-первых, граф контролирует обширный участок железных дорог. Значит, его обязательно возьмёт под свой контроль Павел Четвёртый. Во-вторых, как императору легче всего перехватить главенство в криминальной организации Мозельского? Лично уничтожить или подчинить себе главаря. Так что пора Вячеславу Дмитриевичу уйти со сцены. Ну, а кто займёт его место? Родион Иванович Булатов.

— Чего⁈ — аж поперхнулся я. — А вы, часом, не перегрелись на зимнем солнышке⁈ Руководить такой махиной и одновременно преподавать я не смогу! Обязательно где-нибудь да проколюсь!

— Руководить и не надо, — пояснил Мозельский. — Вернее, надо, но весь мой опыт к твоим услугам. Тем более до поры до времени мы будем сидеть тише воды, ниже травы. Укрепляться внутренне, без особых внешних проявлений.

— Всё равно считаю это авантюрой!

— Успокойся, — жёстко произнесла Ярина. — Иного выхода просто нет. Коль до Рождества не управимся, то по всем прикидкам, Павел Четвёртый доберётся до нашей организации. И если не раскроет её полностью, то ополовинит точно.

— Светлана Кузьминична, я всё понимаю, но у меня слишком мало часов в сутках, а разорваться на несколько маленьких Родиончиков я не смогу.

— Не забывай, что ты не один. Справишься. Это не обсуждается.

— Хорошо, — сдался я. — Но вы предупреждены. Если что-то пойдёт не так, уж не обессудьте. И ещё. Помощничков много, а отдуваться мне. Поэтому некоторые решения буду принимать, не советуясь с вами. Только так и не иначе. По каждому действию бегать за одобрением не намерен.

— Тактические вопросы можешь решать сам, — внёс поправку Аничков. — Это нормально.