Как я и планировал, общество раскололось на три лагеря.

Первый — клуб анонимных романтиков. «Вы видели, как он на неё смотрел? Это настоящая любовь!», «Боже, какой мужчина! Покрасить волосы в рыжий ради любимой, зная её фобию! Я плачу!», «Хочу, чтобы на меня так же смотрели!», — строчили тысячи восторженных девушек, женщин и, подозреваю, даже несколько сентиментальных мужчин.

Второй лагерь — циники и прагматики, мои братья по разуму. «Этот Кацу — гений манипуляции! Он вышел сухим из воды, искупался в дерьме и вышел, благоухая розами!», «Браво, 'Кимура»! Сделать из такого скандала лучшую рекламу сезона — это надо уметь!«, 'Я не собирался смотреть этот сериал, но теперь просто обязан. У таких продюсеров не может быть скучного продукта!»

Ну и третья, самая весёлая группа — конспирологи. Эти ребята уже вовсю строчили теории, одна безумнее другой. Кто-то считал меня агентом под прикрытием, кто-то — незаконнорождённым сыном самого Кимуры, а кто-то всерьёз обсуждал, не пришелец ли я. Последние, кстати, были ближе всех к истине.

А вот армия ненавистников Йоко и сочувствующих Вайс куда-то испарилась. Их редкие злобные выкрики тонули в общем хоре восхищения, любопытства и бурных споров.

— А теперь — моя часть работы, — пробормотала Банко, и её глаза хищно блеснули. Она уселась за ноутбук, и её пальцы запорхали над клавиатурой. — Пора подкинуть дровишек в этот милый костерок.

Она что-то бормотала себе под нос, с дьявольской ухмылкой создавая фейковые аккаунты и вбрасывая на популярные форумы новые, ещё более безумные теории.

— Так, это для романтиков, — шептала она, яростно стуча по клавишам. — «Есть слух, что Кацу — наследник древнего, но обедневшего клана, который пришёл в „Кимура“ под чужим именем, чтобы вернуть своей семье былое величие. А Йоко — его любовь детства, которую он поклялся защищать!» Ха! Схавают!

Через минуту она уже открывала другой сайт.

— А это — для умников. «Кацу — безжалостный карьерист, который использует Йоко как трамплин. Он хочет подсидеть всё руководство и захватить власть в корпорации. Их роман — холодный расчёт, а мы — пешки в его игре». О да, публика обожает теории заговора!

Эти «утечки» и «слухи» разлетались по сети со скоростью лесного пожара. Люди спорили до хрипоты, отстаивая «свою» версию, и даже не догадывались, что режиссёр всего этого кукольного театра сидит прямо здесь, в нашем офисе, и злорадно хихикает.

Мы сидели, пили шампанское из пластиковых стаканчиков и с довольными улыбками наблюдали за этим управляемым хаосом. План этой гадюки Вайс провалился. Да ещё вернулся к ней бумерангом и с оглушительным треском врезался прямо в её раздутое эго.

Я смотрел на всё это и чувствовал почти забытое пьянящее удовлетворение. Это было почти так же сладко, как в старые добрые времена в Дзигоку. Но к этому привычному демоническому кайфу примешивалось что-то новое. Радость. Простая, почти человеческая радость за нашу общую победу.

Но вместе с ней я чувствовал и другое. Дикую, просто всепоглощающую усталость. Мой внутренний Дьявол был в восторге и требовал продолжения банкета, а вот человеческое тело, этот хрупкий и ненадёжный мешок с костями, отчаянно сигнализировало о низком заряде батареи. Адреналин, который держал меня на ногах весь этот безумный день, испарился, оставив после себя лишь свинцовую тяжесть в мышцах и гул в голове.

* * *

Я ввалился в свою тёмную квартиру, как будто меня сначала переехал грузовик (привет любителям исекая), а потом для верности скинул с моста. Ноги подкашивались, спина ныла, а в голове стучал маленький, но очень настырный плотник.