— Надеюсь, вы приготовили что-то поинтереснее стандартных ответов, Таката-сан, — лениво протянул он, почёсывая бровь с пирсингом. — Мои зрители не любят фальши.

— О, не переживайте, Кенджи-сан, — я улыбнулся ему своей самой ангельской улыбкой, от которой у грешников в моём старом ведомстве начиналась икота. — Я планирую быть до неприличия честным. Иногда правда звучит куда скандальнее любой выдумки.

Он хмыкнул, но я заметил, как в его глазах мелькнул огонёк интереса. Попался. Помощник режиссёра начал обратный отсчёт. На одном из мониторов я видел чат трансляции — сплошной поток сообщений, несущийся с бешеной скоростью. Кто-то желал мне удачи, кто-то — сгореть в аду. Мило. Всё как обычно.

— Три… два… один… В эфире!

Кенджи преобразился в одно мгновение. Куда делась вся его ленивая вальяжность? Он подался вперёд, в глазах появился блеск.

Он начал издалека, с общих и скучных вопросов. О работе в «Кимура», о нашем новом сериале, о том, как тяжело быть продюсером. Я отвечал легко и непринуждённо, разбавляя ответы шутками, в том числе и в его адрес. Судя по смайликам в чате, публике это заходило. Я чувствовал, как он пытается меня расслабить, убаюкать, как удав кролика, чтобы потом нанести один-единственный, но смертельный удар.

И он его нанёс.

— Хорошо, — его голос стал жёстким, а улыбка превратилась в оскал. — Хватит ходить вокруг да около. Вся сеть гудит о вашем невероятном взлёте. Ещё вчера — никому не известный офисный работник, а сегодня — главный продюсер и, не удивлюсь этому, звезда нового сериала. И все задаются одним простым вопросом: кто вы такой на самом деле, Таката Кацу? Гений, который годами скрывался в тени? Или просто… очень удачливый любовник поп-дивы Сано Йоко?

Бум. В студии повисла мёртвая тишина. Даже чат на секунду замер. Удар был нанесён. Прямой, грязный, точно в челюсть. Он ждал. Вся его поза кричала: «Ну давай, начинай злиться, оправдываться, неси чушь, я готов тебя сожрать».

А я даже не дёрнулся. Просто смотрел на него, выдерживая паузу, позволяя напряжению нарасти до предела. А потом на моих губах появилась лёгкая, почти невинная улыбка.

— Любовник? — переспросил я так, будто он спросил, не я ли вчера украл луну с неба. В голосе ни капли злости, только искреннее, неподдельное удивление. — Кенджи-сан, вы это серьёзно? Вы вообще на Сано Йоко смотрели? Она же королева. Настоящая. Сильная, умная, красивая до чёртиков. Я не знаю, кем надо быть — полным идиотом или просто слепым — чтобы не влюбиться в такую женщину.

Я чуть подался вперёд, впиваясь взглядом прямо в объектив камеры. Говорил я уже не с этим мелким пакостником, а с каждым, кто сидел сейчас по ту сторону экрана.

— Да, мы вместе. И знаете что? Я этим горжусь. Горжусь, что такая женщина, как она, вообще смотрит в мою сторону. И если для того, чтобы помочь ей избавиться от дурацкой фобии рыжего цвета, мне пришлось покрасить волосы в этот идиотский оттенок, — я с усмешкой взъерошил своё рыжее безобразие на голове, — то я бы и не на такое пошёл. Она помогает мне, я — ей. Мы партнёры во всём. А если кто-то считает, что это делает меня просто «удачливым любовником»… Ну, мне искренне жаль этого человека. У него, видимо, совсем всё плохо в жизни.

* * *

В офисе «Кимура», в кабинете Йоко, повисла точно такая же тишина.