|
Они были упакованы в прочные картонные коробки, покрытые воском для защиты от влаги. Внутри все банки были покрыты специальным матовым зеленым лаком, чтобы они не блестели на солнце. Пайки ЮАР были очень калорийными и качественными и найти их оказалось куда сложнее, чем трофейную форму. В них входили консервированное мясо, овсяная каша быстрого приготовления, сухое печенье, шоколадные батончики, сухофрукты, растворимый кофе и сухой напиток Isotonic. В качестве фляг для питьевой воды с собой у нас были пластиковые двухлитровые фляги SADF в чехлах цвета «нутрия», которые крепились на юаровскую ременно-плечевую систему. Для очистки воды из местных рек у каждого с собой были юаровские хлорные таблетки. Ни каких предметов гигиены мы с собой не брали. Бриться мы не будем, а мыться предполагалось только чистой водой без мыла. В аптечках группы находились индивидуальные перевязочные пакеты производства ЮАР, а также одноразовые шприц-тюбики с с юаровским аналогом морфия для снятия болевого шока при ранениях. Обуты мы были кто в чём. Я, Игорь и Богдан шли в юаровских ботинках «Boots, Combat», а Али и проводники надели кеды производства ЮАР с абсолютно гладкой подошвой.
Али нес на плечах трофейную радиостанцию. Это был увесистый прямоугольный блок, крашенный матовой, шершавой на ощупь краской цвета хаки. Рация была явно создана для использования в армии: никаких изящных линий, только грубые прямые углы, массивные винты по периметру лицевой панели и глубокие ребра охлаждения сзади. На углах виднелись толстые наплывы из жесткой резины для защиты от ударов при падении. На боку устройства красовалась грубая выштамповка с серийным номером и маркировкой «TR-28/B25» Ничего лишнего, даже элементы управления рацией были интуитивно понятны и просты. Массивные круглые переключатели каналов и частот, тумблер питания, защищенное толстым стеклом окошко аналогового индикатора сигнала, утопленный вглубь корпуса светодиод режима шифрования — всё. Вверху из корпуса торчал массивный, закручивающийся по резьбе разъем антенны. Сама антенна представляла собой длинный, гибкий штырь из вороненой стали, похожий на тонкую метровую линейку. При ходьбе она упруго покачивалась, цепляясь за ветки, но согнуть или сломать ее было невозможно. Сбоку к радиостанции через толстый, свитый спиралью кабель подключалась тяжелая черная тангента. На ней была всего одна кнопка — массивная клавиша приема-передачи. Нижнюю половину прибора занимал массивный отсек аккумуляторной батареи, намертво притянутый к основному блоку двумя стальными защелками-лягушками. Вся эта конструкция весила чуть больше шести килограммов и крепилась к разгрузочному жилету с помощью жестких строп. Из-за своих габаритов радиостанция напоминала небольшой металлический чемоданчик. На эту штуковину у меня были большие надежды. Радиоразведка ЮАР постоянно сканировала эфир. Советские военные радиостанции имели специфический шаг частот, характерный тип модуляции и сигналы вызова. Выход в эфир советской рации в глубоком тылу ЮАР мгновенно фиксировался юаровскими станциями радиопеленгации, что выдавало присутствие чужаков. Юаровская же рация работала в «родном» для противника частотном диапазоне. Ее короткие выходы в эфир по идее должны были восприниматься радиоэлектронной разведкой ЮАР как обычные технические помехи или переговоры своих же отдаленных патрулей. Единственная сложность заключалась в том, что юаровская рация должна была передавать данные на советский прибор. Для этого на приемной станции на передовом узле связи в Куито-Куанавале должны были дежурить радисты, заранее настроив советскую аппаратуру на рабочие частоты юаровской трофейной радиостанции. Связь будет строго по графику, «окнами связи», короткими зашифрованными сессиями, чтобы минимизировать риск пеленгации со стороны ЮАР. Да, только шифр и только быстрые передачи, иначе нам хана. Поскольку мы используем трофейную юаровскую рацию, и будем работать в открытом эфире противника, передавать информацию открытым текстом на русском языке будет самоубийством. |
