Самуэл шёл впереди и выбирал самые трудные участки, потому что именно там было меньше шансов встретить людей и оставить читаемый след. Мы карабкались по осыпям, пробирались через заросли, проходили по стволам поваленных деревьев, стараясь не касаться земли, а потом спускались в овраги, где приходилось по колено проваливаться в сухую листву.

Один раз Али упал и несколько секунд лежал, не пытаясь подняться. Я вернулся, схватил его за разгрузку.

— Вставай.

— Сейчас.

— Не сейчас, а сразу.

Он поднял голову. Лицо у него было серым под слоем пыли и грима.

— Серый, я минуту полежу и догоню вас.

— Если полежишь минуту, потом уже не встанешь.

Я потянул его вверх. Богдан подхватил с другой стороны, и вместе мы поставили Али на ноги.

— Рацию давай, — сказал Богдан.

— Сам понесу.

— Не геройствуй.

Он снял с Али металлическую коробку с антенной и закинул себе на плечи. Я хотел возразить, но посмотрел на Богдана и промолчал. Он сам едва держался, однако спорить сейчас означало только терять время. Мы двинулись дальше, уже почти не разговаривая. Слова требовали сил, которых не осталось. Все команды передавались жестами, касанием плеча или коротким движением руки.

Примерно через час сзади донёсся ещё один взрыв. На этот раз звук был очень далёким, едва различимым даже в тишине буша. Богдан остановился и посмотрел назад.

— Моя растяжка сработала.

— Значит, идут суки, не отстали.

— И расстояние всё равно сокращают.

Я тоже это понял. Если они добрались до ловушки, которую Богдан поставил перед нашим входом в плотный буш, значит, несмотря на задержки и осторожность, преследование продолжалось. Возможно, их сменяли, подвозили машины или направили ещё одну группу наперерез.

— Не останавливаться, — сказал я. — К вечеру надо выйти из этого района.

Самуэл указал вперёд и произнёс несколько слов, из которых я понял только одно:

— Река.

— Далеко?

Он показал сначала три пальца, затем сжал кулак и снова раскрыл ладонь. То ли три часа, то ли пять километров. Уточнять не было смысла. В любом случае двигаться надо было туда.

Последние километры до реки превратились в бесконечную борьбу. Время растянулось, окружающий мир сузился до спины Самуэла, веток перед лицом и земли под ногами. Я перестал смотреть на часы и считать расстояние. Главное было сделать следующий шаг, затем ещё один, потом ещё.

Солнце уже начало клониться к западу, когда впереди появился более светлый участок, а затем послышался шум воды. Мы вышли к реке почти одновременно и остановились на берегу.

Она оказалась широкой, метров тридцать, с медленным течением и мутной коричневой водой. Противоположный берег был покрыт таким же плотным бушем, но между нами и ним лежала открытая полоса, которую нужно было пересечь.

Самуэл долго смотрел на воду, потом покачал головой и указал вниз по течению.

— Крокодилы? — спросил Али.

Проводник кивнул. Богдан тяжело опустился на землю.

— Я знал, что без них не обойдётся.

Я посмотрел назад, туда, где в нескольких километрах за нами продолжали идти следопыты, затем на реку. Оставаться на этом берегу было нельзя. Перейти прямо означало рискнуть стать добычей крокодилов. Искать безопасный брод — потерять время, которого у нас почти не осталось.

Самуэл снова показал вниз по течению и поднял один палец.

— Один километр? — спросил я.

Он кивнул, затем изобразил руками узкое место. Там был брод.

— Идём, — сказал я. — До брода без остановок.