Богдан поднялся, опираясь на автомат. Али несколько раз переступил с ноги на ногу, привыкая к боли в пятке. Я поправил лямки рюкзака и почувствовал, как они снова впиваются в разбитые плечи. Сил не осталось ни у кого. Но темп мы всё равно не снизили.

Из-за чего это всё случилось? Да из-за того, что мы вымоталось до полного отупения. Просто выдохлись и утратили бдительность. Мы перли вперед как роботы на автопилоте, вот и встряли по полной программе…

Самуэл внезапно замер, я по инерции сделал ещё один шаг и только в последний момент остановился, едва не налетев на него. Проводник даже не успел поднять руку, предупреждая об опасности.

Кусты неожиданно закончились, перед нами открылась небольшая поляна. Совсем крохотная по ширине, но длинная, как будто специально подготовленная. Не бывает в буше таких полян, в виде правильного прямоугольника.

Прямо перед нами под маскировочной сетью стоял лёгкомоторный самолёт, рядом — два джипа с установленными крупнокалиберными пулемётами. Возле капота одного из них плотной группой собрались вооруженные люди. Шесть офицеров УНИТА и трое европейцев в гражданской одежде стояли буквально плечом к плечу, наклонившись над чем-то, лежавшим на капоте машины. Только двое водителей оставались возле своих джипов, хотя и не сидели за рулём. Одиннадцать человек…

Для них наше появление оказалось таким же неожиданным, как и для нас. Все одиннадцать синхронно развернули головы в нашем направлении. Никто не ожидал увидеть здесь противника. Несколько бесконечно длинных мгновений мы просто смотрели друг на друга, потом один из европейцев резко выпрямился. Он оказался быстрее всех, автомат буквально взлетел к его плечу.

Но годы подготовки оказались быстрее человеческой мысли. Я ещё не успел осознать происходящее, а тело уже действовало само. Приклад врезался в плечо, мушка нашла середину плотной группы, палец привычно выбрал свободный ход спускового крючка. То же самое одновременно сделали Али и Богдан. Три автомата ударили почти одновременно. Короткие очереди буквально прошили людей, стоявших у капота.

Двое офицеров УНИТА рухнули сразу, ещё один согнулся пополам и упал на колени, но двое из европейцев среагировали почти мгновенно. Один уже стрелял, падая за двигатель джипа. Второй нырнул в сторону самолёта, перекатился за колесо и открыл настолько точный огонь, что первые же пули ударили в ствол дерева возле моей головы. Они двигались как люди, привыкшие воевать.

Водители джипов только сейчас попытались добраться до пулемётов. Не успели. Али срезал одного длинной очередью ещё на бегу, второго почти одновременно достал Богдан. Оба так и остались лежать возле машин, не успев даже коснуться рукояток пулемётов.

Оставшиеся офицеры УНИТА попытались оказать сопротивление, но времени им уже никто не дал. Мы продолжали стрелять на ходу, постоянно меняя положение. Всё происходило автоматически, без участия головы и мозга. Выстрел. Перекат в сторону. Ещё очередь. Перекат. Никто никому ничего не командовал, на это не было времени. Впрочем, командовать и не требовалось, этому нас хорошо учили, каждый знал своё место и действия остальных.

Самыми опасными оказались европейцы. Тот из них, что укрылся за двигателем джипа, методично стрелял короткими очередями перенося огонь с одного из нас на другого и не позволяя поднять голову. Второй делал тоже самое за колесом самолета, а вот третий, под их прикрытием уже почти добрался до кабины пилота, явно собираясь попытаться взлететь.

Пока мы лупили друг по другу практически в упор, Самуэл, уходя с линии огня рванул вправо, обходя поляну. Европеец заметил движение боковым зрением и отвлекся от нас всего на секунду. Короткая очередь, и проводника словно ударило невидимой кувалдой. Он развернулся вокруг своей оси и тяжело упал лицом в траву.

Я поймал стрелка в прицел, но выстрелить не успел. Что-то с силой ударило меня в левое плечо.