Днём это выглядело бы не слишком страшно. Редкие кусты, сухая трава, каменистые участки и отдельные деревья, однако ночью любая яма могла оказаться оврагом, любой тёмный бугор — скалой, а любая полоса травы — заболоченной низиной. И фары включать было нельзя, потому что в темноте их будет видно за несколько километров.

Я посмотрел на Богдана.

— По карте до холмов километров восемь всего по прямой.

— Да, если по прямой. — Скептически поморщился сапер — Только вот не вижу я что-то тут дорог Серый. Куда ехать-то?

— А знаешь, почему ты дорог не видишь? Это потому что их тут нет, — усмехнулся я — Дорог нет, а крюк сделать не получится. Если вернёмся назад и будем искать другой маршрут, можем нарваться на тех, от кого пятки смазываем. Вот они обрадуются подарочку, когда мы к ним сами выкатимся под пулемёты.

— Ну и как ехать? По этой карте даже рельеф не понять. — Вздохнул Богдан, пытаясь что-то рассмотреть в тусклом свете фонарика.

— Зато по ней понятно, что другого выбора у нас попросту нет.

Богдан помолчал, потом провёл пальцем вдоль едва заметной линии высот.

— Хрен с ним, давай попробуем. Только держись левее. Там уклон вроде меньше, должны пройти. Наверное…

Я убрал карту, завёл двигатель и медленно вывел джип с площадки. Колёса сразу заскользили по мелкому щебню, заднюю часть повело в сторону, но машина удержалась. Спуск оказался круче, чем выглядел сверху. Спускаться пришлось на пониженной передаче, тормозя двигателем и почти не нажимая на педали. Джип полз вниз, содрогаясь всем кузовом, а я чувствовал каждый удар через руль.

В зеркале заднего вида было видно, как Али одной рукой держится за станину пулемёта, другой поддерживает капельницу, а Самуэля он прижал коленями к борту кузова. Проводник лежал неподвижно, однако при каждом толчке его тело подбрасывало и Али старался принимать часть ударов на себя.

Когда мы спустились на дно старого выработанного участка, трупный запах стал ещё сильнее. Воздух здесь почти не двигался. Я не смотрел в сторону тел, просто держал руль и искал место, где можно подняться на противоположный склон.

Нашёл не сразу. Дважды приходилось сдавать назад, потому что колёса упирались в осыпь, а двигатель начинал реветь слишком громко. На третий раз машина выбралась наверх по промоине, оставленной когда-то дождевой водой. Задние колёса несколько раз буксовали, но дизель вытянул. Через несколько минут карьер остался позади.

Буш действительно закончился. Перед нами лежала открытая саванна, залитая холодным лунным светом. Высокая сухая трава тянулась почти до горизонта, местами прерываясь голыми каменистыми пятнами. Отдельные акации стояли далеко друг от друга, искривлённые ветром и засухой. Впереди тёмной полосой виднелись холмы.

Видимость сильно упала, я почти не видел ничего кроме лунной дорожки на капоте и серебристых верхушек травы. Но через несколько минут глаза привыкли. Мир снова приобрёл очертания, хотя и стал плоским и обманчивым. Расстояния перестали существовать, мы просто котились в четную стену ночи. Да и тени играли с нами в злые шутки. То, что из далека казалось ямой, оказывалось тенью от кустарника, а небольшая кочка внезапно вырастала перед колёсами в каменную глыбу. Я очень пожалел, что не взял с собой в рейд прибор ПНВ, сейчас бы он очень пригодился.

Мы двигались медленнее пешехода. Я держал направление по луне и тёмному силуэту холмов, периодически сверяясь с компасом.