— Пойдут. После такого побоища они не остановятся.

Я это понимал и без него. Среди убитых был человек слишком высокого ранга, мы забрали алмазы и деньги, пропал вооружённый джип, а самолёт уничтожен. Противник будет искать нас до тех пор, пока не найдёт машину, тела или след, ведущий к линии фронта.

Через несколько километров Самуэл вдруг застонал громче, чем раньше. Али ударил ладонью по кабине.

— Останови!

Я затормозил. Али склонился над раненым, затем быстро открыл медицинскую сумку.

— Что?

— Пульс почти не чувствуется.

Он поднял новую бутылку раствора, заменил пустую и сделал ещё один укол. Мы с Богданом молча ждали. Самуэл открыл глаза. Несколько секунд он смотрел вверх, не понимая, где находится, затем повернул голову к Али и что-то прошептал.

— Что он говорит?

Али наклонился ниже, потом ответил:

— Вроде спрашивает, далеко ли до своих.

Я посмотрел на карту. До линии фронта оставалось слишком много, мы не ехали к ней прямо, уходя от погони мы меняли направление движения и по сути приблизились к цели всего на несколько километров. А сейчас мы движемся к реке Ломба, которая являлась притоком Квито, по пойме которой мы выходили в тыл УНИТА. До своих, до госпиталя было как до луны раком.

— Скажи, что уже близко.

Али перевёл. Самуэл попытался улыбнуться, но вместо этого только слабо выдохнул и снова закрыл глаза. Али проверил пульс.

— Живой, но долго вряд ли протянет. Хренова ему пацаны.

— Тогда едем, не будем терять время.

Я снова сел за руль. Просека уходила вперёд, растворяясь в лунном свете. Где-то за спиной противник уже осматривал карьер. Они уже наверняка нашли место боя, нашли тела, разбитый самолёт и следы наших шин. Где-то впереди находились свои, хирурги и шанс спасти Самуэла. Между нами и ими лежала ночь, несколько десятков километров вражеской территории и дорога, которая, была заброшена много лет назад. Я включил передачу и нажал на газ.

Глава 17

Просека действительно позволила увеличить скорость, однако назвать её дорогой можно было только из уважения к людям, которые когда-то её проложили. Колея то появлялась, то исчезала под травой, местами заросла кустарником, а кое-где её пересекали промоины, размытые дождями. Приходилось постоянно сбрасывать газ, объезжать поваленные деревья или сходить на твёрдую почву, когда впереди возникал очередной провал.

И всё же мы двигались. Час за часом джип уносил нас на север, к Ломбе. Луна медленно смещалась по небу, становилась всё бледнее, но пока её света хватало, чтобы различать просеку и тёмные силуэты деревьев. Двигатель работал ровно, топлива было достаточно, зато машина постепенно начинала сдавать. Подвеска скрипела, из-под капота появился тонкий свист, руль всё сильнее тянуло вправо.

Я держался за него обеими руками, хотя раненая рука почти не слушалась. Повязка снова пропиталась кровью, пальцы онемели, плечо ныло от постоянного напряжения. Каждый раз, когда машину бросало в сторону, приходилось наваливаться на руль всем телом.

Богдан сначала продолжал следить за картой, потом откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он не спал, я видел это по тому, как иногда дёргались его веки и сжимались пальцы на автомате. Раненую ногу он вытянул вперёд, насколько позволяла кабина. В темноте повязку было почти не видно, но запах крови стоял такой, что сомнений не оставалось: она давно промокла.

Али несколько раз стучал по крыше, требуя остановиться. Каждый раз я тормозил, и он проверял Самуэла, менял бутылки с раствором, поправлял повязку, на одной из остановок ввел ему вторую дозу обезболивающего. Через несколько минут мы снова ехали дальше.

Ближе к двум часам ночи просека вывела нас на старую грунтовую дорогу. Она оказалась довольно широкой и ровной. По обеим сторонам тянулись редкие деревья, между ними лежали открытые участки саванны.