А ведь там были ещё и чуждые, которым, чтобы нас прикончить, не хватило жалких секунд.

«И то лишь потому, что они хотели взять нас живьём».

— Я не знаю, смогу ли помочь. — Спустя пару минут подвела итог магесса, убрав ладонь от моего горла. — Я… я не лекарь и не целитель. Могу сделать так, чтобы точно не стало хуже. Но не более того. Ты ведь не можешь говорить?

Я облизнул губы, сглотнув:

— Могу. Но… — Я поморщился. — … не много.

Горло на каждое слово отзывалось вспышкой боли такой яркой, что перед глазами начинали плясать пятна.

— Тогда молчи. — Вейра серьёзно на меня посмотрела. — Повернись спиной. Начнём с неё, потому что травма горла жизни не угрожает… наверное.

Сил возмущаться не было, так что я послушно развернулся.

Магесса тем временем закатала рукава, начав расстёгивать ремешки моего доспеха. И спустя минуту тихо произнесла:

— Придётся потерпеть. Броня, кажется, прикипела…

Она и правда прикипела, приняв на себя удар не поскупившегося на магию Бура.

Пламя Трона не отозвалось на его зов, но вот «обычный» магический огонь не был столь избирательным. Он-то и позволил капеллану одним ударом прорубить доспех и оставить рану, из-за которой я совсем не чувствовал верхней части спины.

«Не чувствовал до этого момента, о, Трон!..» — искрой вспыхнула в голове мысль, когда магесса, наконец, смогла оторвать от меня половину нагрудника.

И это было чертовски больно.

— Рана не глубокая, но широкая. И ожог серьёзный. — Прокомментировала она то, что я сам увидеть никак не мог. — Будет неприятно. Терпи, Даррик…

Её прикосновения поначалу оставляли после себя приятную прохладу, но чем дальше Вейра заходила, тем хуже мне становилось.

Кожа или то, что от неё осталось, кипела, исторгая из себя всё лишнее. Вдоль хребта стекали капли расплавленного свинца, а в мозг погружались, прокручиваясь, покрытые льдинками спицы.

И боль, накатывающая подобно морским волнам, заставляла меня балансировать на грани между реальностью и сладостным забытьем, таким доступным и манящим.

Но я терпел, потому что терпела и Вейра.

Терпела, безостановочно бормотала что-то успокаивающее вперемешку с речитативами незнакомых мне заклинаний, и украдкой, думая, что я не замечаю, смахивала слёзы. Ей было тяжело, и я даже представить себе не мог, насколько.

Ожидал ли я от магессы подобного самообладания? Нет. Но это был как раз тот случай, когда я радовался тому, что меня подвела способность разбираться в людях.

Магия, мази, банальные тряпки и бинты из седельной сумки — она использовала всё, что у нас было. На землю падали куски чего-то чёрного, обугленного, покрытого сукровицей и дурно пахнущего, а ко мне постепенно возвращалась чувствительность.

Жаль только, магия исцеления не была панацеей или ключом к решению всех наших проблем: довольно быстро Вейра достигла предела, за которым её способности помочь уже не могли.

— Как ты себя чувствуешь? — Обеспокоенно спросила она, вглядываясь в моё лицо. Спохватилась, подняв руки: — Не отвечай! Я попробую сделать что-то с горлом, но… это будет рискованно.

Я медленно кивнул. Несложно было догадаться, что горло и речь — совсем не то же самое, что мышцы и плоть на спине.

— Делай. — Прохрипел я. — Всё, что сможешь.

Потому что на кону стоял целый регион Империи, и выбора у меня не было.

Или я смогу зачистить гарнизон от чуждых, сообщив о творящемся ужасе Ордену, или случится катастрофа.

«Она уже случилась» — исправился, понимая, что за несколько месяцев чуждые под прикрытием капеллана могли переправить в наш тыл сотни и тысячи заражённых.