|
- Но не каждый в подобном случае выдает себя за табачного плантатора, - сказал Лэтимер, которого не ввело в заблуждение действительно редкое самообладание собеседника. - Быть табачным плантатором не означает выращивать табак собственными руками; достаточно просто владеть плантацией, как в моем случае. Посадку и прочее я доверяю своему управляющему и его подчиненным. Сам же я непосредственно занимаюсь только продажей. Лэтимер покачал головой. - Неубедительно, друг мой. Квакер посерьезнел и с достоинством произнес: - Каждому - свое. По-твоему, из моего невежества в вопросах производства табака следует, что я шпион. Блестящая логика, друг. Но, смею надеяться, едва ли такого основания будет достаточно даже для других людей, даже если они отупели от своих войн. Майор Лэтимер отступил на несколько шагов к окну. - Подойдите сюда! - сказал он резко, - я хочу на вас посмотреть. Квакер вздрогнул, его изумление будто усилилось. - Друг, мне не по нраву такой тон. Вежливость... - Подойдите сюда. Немедленно! - жестко оборвал его Лэтимер. Мистер Нилд развел руками и, подчиняясь, зашаркал к окну, угрюмо глядя на Лэтимера. - Приблизьтесь к свету. Лэтимер начал пристально рассматривать его смуглое лицо, освещенное лучами полуденного солнца. Во время этого бесцеремонного осмотра Нилд хранил бесстрастность. Наконец Лэтимер понял причину странного выражения, не покидавшего лица квакера. - Для чего вы сбрили брови? - У меня нет бровей, друг. - Они были, когда я видел вас в предыдущий раз. Мне отчего-то кажется, мистер Нилд, что мы знакомы. Интересно, как вы выглядите без бороды? Снимите косынку и расстегните рубашку на груди. - Друг, я вынужден протестовать против этой... - Расстегните рубашку! Или вы предпочитаете, чтобы я вызвал часового? Квакер неприязненно хмыкнул и передернул плечами. Поняв, что сопротивляться бесполезно, он неохотно покорился и выполнил то, что от него требовали. Пальцы его при этом не дрожали. Лэтимер испыта чувство, близкое к восхищению. Этот человек наверняка уже понял, что его сказки о торговле табаком никого больше не обманут. У него определенно были железные нервы. - Так, - вымолвил майор, обозревая открывшуюся белую кожу на груди. - Так я и знал. Вы окрасили лицо. - Истинно сказано - будь терпелив с дураками, - произнес квакер тоном усталого смирения. - Моя грудь была закрыта от солнца, и загорели только руки и лицо. Лэтимер неожиданно сдернул с его шеи развязанную косынку, расправил ее и засмеялся. - Ваш платок тоже почему-то загорел, но только местами. |
