|
- Мне? - Баронет ткнул себя пальцем в грудь, и брови его взметнулись. - Мне уговаривать его? Бог мой, да вы не ведаете, о чем просите, или плохо меня знаете. Я скорей уговорю его повеситься. - О, папа, папа! - Миртль обвила руками его шею. - Вспомни, кем был для тебя Гарри. Подумай, кем он еще может стать, если ты постараешься мягкостью... - Мягкостью! Ради низкого бунтовщика? Убийцы? - Не называй его так, отец. Это неправда. И ты сам в глубине души знаешь, что неправда. - А кто ночью натравил толпу на Габриэля? - Непохоже это на Гарри. Он, должно быть, думал, что Роберт предупредил Фезерстона и тот уже уехал. Иначе он никогда бы этого не сделал. - Он никогда бы этого не сделал в противном случае, ты хочешь сказать. Зачем устраивать облаву на пустое логово? - Не знаю. Но, я уверена, Гарри смог бы тебе объяснить. - Возможно, он просто повиновался приказу своего комитета, - предположил Мендвилл. - Но для чего, раз он считал, что Фезерстон бежал? - Он мог не осмелиться им об этом сказать. Он не осмелился признаться, что обманул их доверие. Поэтому он ломал комедию, не предполагаая, что она обернется трагедией. - Да, да! Так и было! - горячо поддержала кузена Миртль, благодарно взглянув на него. - Разве могут быть другие объяснения его поступку? Ты же знаешь, какой он великодушный и добрый. Такой поступок говорит о безнравственности, а Гарри не безнравственен, ты ведь знаешь, папа. Отец лишь презрительно рассмеялся в ответ, высвободился из ее объятий и заметался по комнате, давая выход своим чувствам. - Смешно слушать, ей-Богу, как вы оба заступаетесь за Гарри Лэтимера. И, честное слово, вы понапрасну тратите порох. Я и пальцем не шевельну, чтобы спасти его от веревки, которую он заслужил! Напротив, я готов обеими руками помочь его повесить. Если понадобятся мои показания - о том, что вышло между нами в Фэргроуве - я весь к услугам губернатора. - Сэр Эндрю! - воззвал к нему Мендвилл. - Ни слова больше, Роберт. Если у тебя больше ничего ко мне нет, прошу извинить. Управляющий ждет моих распоряжений. - Он удалился, и даже в стуке его каблуков слышалось возмущение. Мендвилл обратил на мисс Кэри полный сожаления взгляд. - Значит, рухнула моя последняя надежда, - проговорил он, и это было истинной правдой. Миртль подошла и положила свои ладони на его сжатые кулаки. - Все это так благородно с вашей стороны. Особенно то, что вы упросили лорда Уильяма дать Гарри два дня. Я никогда не забуду этого, Роберт. - Вы хотите сказать, что запомните мой провал, - с невеселой иронией уточнил он. - Нет, Роберт, я буду помнить ваше великодушие. Но неужели нельзя ничего сделать? - Боюсь, ничего - из-за непробиваемого упрямства мистера Лэтимера. |
