– Иными словами – в преисподнюю, – сказал Лэмборн. – Туда он отправляет всех, кто не входит в конгрегацию.

– Совершенно верно, – подтвердил мальчишка. – Я употребил другое выражение, как более поэтичное.

– Сообразительный юнец! – заметил Майкл. – На, хлебни, отточи свою поэтическую свистульку… А что еще сказал Фостер?

– Он позвал меня обратно и велел передать, что, если у вас есть что сказать, вы можете прийти к нему сами.

– А дальше что?

– Он прочел письмо, слегка заволновался и спросил, не под хмельком ли ваша милость, на что я ответил, что вы говорили немножко по‑испански, как человек, побывавший на Канарских островах.

– Пошел вон! Ах ты неполная пивная кружка, отродье жульнического счета! – вскипел Лэмбори. – Прочь отсюда! Нет, постой, а что он сказал еще?

– Проворчал, что если не пойдет, то ваша милость того и гляди выболтает все, что следует держать за зубами. Поэтому он взял свою потрепанную шляпу, потертый синий плащ и, как я уже говорил, незамедлительно прибудет сюда.

– А ведь в его словах есть доля истины, – процедил про себя Лэмбори. – Башка моя опять сыграла со мной скверную шутку. Однако – corragio, note 86 пусть приходит! Я так долго шатался по белу свету не для того, чтобы бояться Тони Фостера, пьян я или нет. А ну‑ка, тащи сюда кувшин холодной воды; сейчас я окрещу свой херес!

Пока Лэмборн, которого приближение Фостера заставило несколько прийти в себя, занимался приготовлениями к встрече с ним, Джайлс Гозлинг незаметно прокрался к разносчику: тот в волнении расхаживал взад и вперед по комнате.

– Вы так внезапно покинули компанию, – обратился хозяин к гостю.

– Еще бы не покинуть, когда среди вас появился дьявол, – ответил разносчик.

– С вашей стороны не очень‑то любезно так честить моего племянника, – заметил Гозлинг, – и мне не следовало бы даже отвечать вам, но, по правде говоря, Майка и впрямь можно признать сатанинским отродьем.

– Да нет, я говорю не об этом хвастливом буяне, а о втором, который, как мне известно… Но когда они уедут? Зачем приехали?

– Ей‑богу, на эти вопросы я вам ответить не могу, – сказал трактирщик. – Но послушайте, сэр, вы привезли мне подарок от достойного мистера Тресилиана – славный камешек…

Он вынул кольцо, поглядел на него и, пряча снова в кошелек, добавил, что это слишком щедрая награда за те услуги, которые он в силах оказать достойному дарителю. Гозлинг объяснил также, что находится у всех на виду и ему не подобает вмешиваться в чужие дела. Он уже говорил, что ему ничего не удалось разузнать, не считая того, что леди по‑прежнему живет в Камнор‑холле в строжайшем уединении и что тем, кому случайно удавалось видеть ее, она казалась грустной и подавленной своим одиночеством.

– Но сейчас, – добавил он, – если вы желаете порадовать вашего хозяина, вам представляется редчайший случай. Тони Фостер направляется сюда, а Майклу Лэмборну достаточно понюхать еще флягу вина – и никакой королевский приказ не сдвинет его с места. Таким образом, они застрянут тут на час‑другой. Так вот, если вы захватите с собой короб, что послужит для вас лучшим оправданием, то, может, вам и удастся уломать сторожа и он, зная, что хозяина нет дома, впустит вас. Пусть он позволит вам предложить товары самой леди, и тогда вы сможете разузнать о ней больше, чем сумею сказать вам я или кто другой.

– Вы правы, ей‑богу правы, – ответил Уэйленд, ибо это был он. – Превосходный совет, но, по‑моему, несколько опасный.