|
Р-р-р! Я повернулся к ним от окна и засмеялся, решив, что пора вмешаться. Они сидели по разные стороны обшарпанного желтого стола, наклонившись друг к другу, как заговорщики. Отец был бледен, измучен, впалые виски его лоснились; на столе валялись бумаги, жестяные зажимы, пресс-папье, словно наполовину превратившиеся в жаб. Дейфендорф высосал из него последние силы; работа в школе выматывала его. Я это видел, но поделать ничего не мог. Видел по ухмылке Дейфи, что, слушая бурные речи отца, он испытывает чувство собственного превосходства, кажется себе рядом с этой гнилой, но неугомонной развалиной молодым, чистым, красивым, уверенным, спокойным и непобедимым. Отец, видя, что я злюсь, смутился и оборвал разговор. - В половине седьмого будь возле спортклуба, - бросил он Дейфендорфу отрывисто. На вечер были назначены соревнования по плаванию, а Дейфендорф выступал за школьную команду. - Уж мы не подкачаем, обставим их, мистер Колдуэлл, - пообещал Дейфендорф. - Они зазнались, пора им нос утереть. За весь год наша команда не выиграла ни одной встречи: Олинджер был самый что ни на есть сухопутный городок. Там не было бассейна, а дно реки у запруды возле богадельни сплошь усеивали битые бутылки. Неисповедимым образом, по воле Зиммермана, который вертел учителями как хотел, отец стал тренером школьной команды пловцов, хотя из-за грыжи не мог даже войти в воду. - Сделай все возможное, больше никому не дано, - сказал отец. - По воде, как по суху, не пойдешь. Теперь мне кажется, отец хотел, чтобы ему возразил и, во мы все трое сочли за лучшее промолчать. В классе была еще Джуди Ленджел. Отец считал, что ее старик запугал девочку, требуя от нее больше, чем она могла из себя выжать. Я сомневался в этом. На мой взгляд, Джуди была самая обыкновенная девчонка, не блиставшая ни умом, ни красотой. Она много о себе воображала и мучила легковерных учителей вроде отца. Она воспользовалась молчанием и сказала: - Мистер Колдуэлл, я хотела спросить насчет завтрашней контрольной. - Минутку, Джуди. Дейфендорф уже насытился и хотел уйти. Он только что не рыгал, вставая со стула. Отец спросил: - Дейфи, а как насчет курения? Если узнают, что ты опять куришь, тебя выгонят из команды. Тонкий, нелепый голос пискнул с порога: - Мистер Колдуэлл, да я с осени курева и не нюхал. - Не лги, мальчик. Жизнь слишком коротка, чтобы лгать. Не менее пятидесяти семи различных людских особей доносили мне, что ты куришь, и если Зиммерман узнает, что я тебя покрываю, он с меня голову снимет. - Хорошо, мистер Колдуэлл. Я понимаю. - Мне нужно, чтобы ты сегодня выиграл заплыв брассом и на двести ярдов. - Будьте спокойны, мистер Колдуэлл. Я закрыл глаза. Мне было невыносимо слышать, когда отец говорил тоном тренера; это казалось мне недостойным нас. Я был несправедлив; ведь в конце концов именно этого мне и хотелось - чтобы он заговорил, как другие мужчины, нормальным, уверенным тоном, без которого немыслим мир. |
