|
Здесь же можно было купить - по пять центов пара - коричневые открытки с фотографиями олинджерского муниципалитета, трамвайной линии в Олтоне, украшенной к рождеству фонарями и фанерными свечами, окрестностей Шейл-хилл, новой водоочистительной станции на Кедровой горе и памятника героям войны, в то время еще деревянного, так как к списку то и дело прибавляли новые фамилии, - потом на его месте поставили невысокий каменный обелиск, на котором стояли уже только фамилии погибших. Здесь можно было купить эти открытки, а рядом, уплатив еще монетку, отправить их; все было так симметрично, вплоть до пятен на полу и труб отопления по противоположным стенам, что в детстве я воображал, будто миссис Пэссифай и Майнор Крец состоят в тайном браке. Ночью и с утра по воскресеньям, когда в окнах было темно, тонкая, подобная зеркалу перегородка между этими двумя людьми исчезала и, наполняя общую кирпичную оболочку дружным, жирным, усталым вздохом, они соединялись. Здесь отец остановился. В ломком морозном воздухе его ботинки шаркнули, скребя асфальт, а губы задвигались, как у куклы. - Ну вот, Питер, - сказал он. - Ты ступай к Майнору, а я зайду за тобой, когда док Апплтон меня отпустит. - Как думаешь, что он скажет? Искушение было велико. В кафе могла оказаться Пенни. - Скажет, что я здоров как бык, - ответил отец. - А он мудр, как облезлый старый филин. - Ты не хочешь, чтобы я с тобой пошел? - А чем ты мне поможешь, бедняга? Оставайся здесь и не изводи себя понапрасну. Побудь с друзьями, пусть даже они и задирают нос. У меня никогда не было друзей, так что я и представить себе не могу, что это такое. Моя совесть почти всегда бывала заодно с отцом, и я решился на компромисс. - Зайду, пожалуй, на минутку, - сказал я. - А потом догоню тебя. - Не торопись, - сказал он и вдруг повел вокруг себя рукой, словно вспомнив про невидимую публику, перед которой он играл. - Тебе уйму времена надо убить. Мне в твоем возрасте столько времени пришлось убить, по сю пору руки в крови. Его речь разматывалась бесконечной нитью; мне стало холодно. Дальше он пошел один и, удаляясь, показался мне стройнее и тоньше. Может быть, все люди кажутся тоньше со спины. Хоть бы ради меня он купил приличное пальто. Я видел, как он вынул из кармана вязаную шапочку и напялил ее на голову; сгорая от стыда, я взбежал по ступеням, толкнул дверь и нырнул в кафе. Что за лабиринт был у Майнора! Народу полным-полно - не протолкнуться; но лишь немногие из нашей школы заглядывали сюда. У большинства были другие излюбленные места; к Майнору ходили только самые отъявленные головорезы, и мне было приятно, когда я, хотя бы случайно, оказывался в их обществе. |
