|
Он был похож на наконечник стрелы и в то же время на ось, и мне казалось, что он, весь покрытый крошечными вмятинами и трещинками от времени и долгого употребления, опускался в глубь времен и там, простой и весомый, в конце концов становился стержнем Вселенной. - ...знаете себя, Джордж, - говорил док Апплтон. Его розовая, твердая, по-детски круглая ладонь предостерегающе поднялась. - Сколько лет вы учительствуете? - Четырнадцать, - ответил отец. - Меня уволили в конце тридцать первого, и весь тот год, когда родился мальчик, я был безработным. Летом тридцать третьего Эл Гаммел, вы же знаете, он племянник Папаши Крамера, пришел к нам и предложил... - Любит твой отец свою работу? А, Питер? Я не сразу сообразил, что это он меня спрашивает. - Не знаю, - сказал я. - Иногда мне кажется - да. - Но, подумав, добавил: - Нет, пожалуй, не любит. - Все бы ничего, - сказал отец, - если б я знал, что от этого есть какой-то толк. Но я не умею поддерживать дисциплину. Мой отец, бедняга, тоже не умел. - Вы не учитель, - сказал ему док Апплтон. - Вы сами ученик. Отсюда и нервное напряжение. А от нервного напряжения - излишек желудочного сока. Значит, Джордж, симптомы, о которых вы говорили, может дать обыкновенный колит. Постоянное раздражение пищеварительного тракта вызывает боль и ощущение наполненности в заднем проходе. Так что, пока не сделан рентген, на этом и остановимся. - Я готов и дальше тянуть эту бессмысленную лямку, - сказал отец, - мне бы только знать, для чего все это? Кого ни спрошу, никто не может мне ответить. - А Зиммерман что говорит? - Ничего он не говорит. Ему на руку, когда человек не знает, на каком он свете. Он-то умеет поддерживать дисциплину, а мы, бедняги, его подчиненные, не умеем, вот он над нами и смеется. У меня его смех все время в ушах стоит. - У нас с Зиммерманом всегда были разные взгляды, - сказал док Апплтон и вздохнул. - Вы ведь знаете, мы в одном классе учились. - Нет, не знаю. Отец покривил душой. Даже я это знал, не раз слышал от дока Апплтона. Он не мог говорить о Зиммермане спокойно. Это было его больным местом. Отцовская покорность меня взбесила - слушай теперь длиннющую, жеваную-пережеванную историю. - Как же, - сказал док Апплтон, хлопая глазами от удивления, что отец не знает общеизвестного, - всю олинджерскую школу вместе прошли, от первого класса до последнего. - Он откинулся в своем как по мерке сделанном кресле. - Когда мы родились, наш городок назывался не Олинджер, а Тилден, в честь этого человека, которого так бессовестно прокатили на выборах. Старик Олинджер еще владел всей землей к северу от нынешней трамвайной линии и к востоку с того места, где теперь картонажная фабрика. Помню, видел я, как он ехал на лошадях в Олтон, маленький такой старикашка, не выше пяти футов ростом, в черной шляпе и с огромными усищами, ими впору столовое серебро чистить. |
