— Я пробовала выйти, но не смогла, а затем, наверное, то, что упало на люк, тоже сгорело…

— Фалькио, — сказал Кест.

Я посмотрел на него.

— Она последняя из Тиарренов. Если кто-то увидит ее, она умрет.

— Шивалль ее видел, — напомнил Брасти. — Считаю, что надо его убить.

— Тогда мы тоже умрем, — сказал Фелток. — Боюсь, парни, что нам нужно выдвигаться прямо сейчас.

Я посмотрел на него.

— Как ты можешь служить Валиане, понимая, к чему это приводит?

Старик помрачнел.

— Я солдат, парень. Служу одному господину и делаю что мне велено. Если ты умен, то поступишь так же.

— Девочка может поехать с нами, — сказала Валиана, выглядывая из повозки. — Это самое меньшее, что мы можем для нее сделать.

Я промолчал.

— Я самая ужасная женщина на свете, да? — спросила она обиженно, но я не понял, на кого она злится, на меня или на себя.

Кест сложил бинты в сумку.

— Надо выдвигаться прямо сейчас. Скоро стемнеет, и снова начнутся беспорядки.

— Боюсь, ничего не выйдет, — сказал Шивалль. Его охрана стояла позади него.

— По какому праву вы мне перечите, Шивалль? — с тревогой и гневом в голосе спросила Валиана.

— Ваше высочество, вы все еще находитесь в землях вашего отца, герцога. Он дал мне четкие распоряжения.

— Он сказал, что девочка будет взята под его защиту.

— Нет, ваше высочество. Он приказывает ей остаться здесь, в Рижу. И позаботится о ней так, как сочтет нужным.

— Я никуда не поеду, — сказала девочка.

— Видите, даже ребенок знает, что ее место здесь, с родным народом.

— Так это вы всю ее родню и перебили, — возразил Брасти.

— У тебя есть доказательства, драная шкура?

— Девочка поедет со мной, — твердо сказала Валиана.

— Тогда, ваше высочество, живой вы за ворота не выедете. Вас убьют за то, что вы мешаете жителю Рижу исполнить его долг перед герцогом.

— Мой отец никогда бы…

— Это измена, ваше высочество. Ваш отец будет огорчен такой потерей. Вот, пожалуй, и всё.

Валиана посмотрела на меня, но вынести моего взгляда не смогла.

— Мой отец поклялся перед всеми дворянами, что защитит эту семью!

— Нет, ваше высочество. Он поклялся, что лично рассмотрит это дело и решит его по собственной воле, — именно это он и сделал.

— Но должен же быть какой-то выход? — Принцесса умоляюще посмотрела на Шивалля.

— Девочка останется здесь до конца Ганат Калилы. Если выживет, то в Утро Милосердия сможет прийти на Рижуйский валун, и тогда ее имя назовет городской мудрец.

— Да какие, к черту, шансы на выживание у сироты? — воскликнул Брасти.

— Не я заставил ее мать принять столь немудрое решение и завести себе любовника, не я советовал ее мужу, лорду Тиаррену, отнестись к этому снисходительно.

Девочка попыталась броситься на Шивалля, но Кест мягко удержал ее и вновь усадил на скамью.

— Неужели герцог Джиллард готов убить женщину и всю ее семью, потому что его так расстраивает супружеская неверность? — спросил я; рука сама собой тянулась к рапире.

Шивалль улыбнулся.

— Нет, конечно. Герцога расстраивает, э-э-э… выбор любовника.

— Идем с нами, дитя. Мы постараемся помочь тебе, — сказал девочке Кест.

— Нет, — решительно ответила она.