– Другого парня? – переспросил я, не отрывая взгляда от рук.

– Да, того сукиного сына, что убил Джека, – пробормотал Энцо мне в самое ухо.

Вот тебе раз! Мертвый «никто»…

– Я узнал его, Бенни, – продолжил Энцо. – Этот тот самый парень, который приходил ко мне недавно в спортзал и расспрашивал о Бо Джонсоне. Тот парень, который сказал, что собирается написать статью о нем и твоем отце.

Несколько человек заметили, что музыка прекратилась, и повернулись ко мне. Я сыграл несколько аккордов – тихо, медленно, – и любопытные взгляды сменили направление.

– Уверен, что он наврал. Я сразу так подумал. Уж больно он смахивал на стукача. Или копа. Не знаю, Бенни, что все это значит. Но я решил тебя предупредить. Будь осторожен, парень!

Ток-шоу Барри Грея

Радио WMCA

Гость: Бенни Ламент

30 декабря 1969 года

– Возможно, Бенни, наши слушатели не в курсе, что ваш отец был убит, – говорит Барри Грей.

– Да, он был убит.

– Согласно доступным полицейским отчетам, это была попытка проникновения в дом, ваш отец встал на пути у грабителя.

– Да, именно так сказано в полицейских отчетах.

– У человека, убившего вашего отца, имелась судимость, – давит Барри Грей.

– Да. И у моего отца тоже. Два плохих парня поубивали друг друга. Для полиции очень удобная версия.

Никто не лишился из-за этого сна, – сквозь зубы цедит Бенни Ламент.

– Поговаривали, будто это было организованное преступление. Заказное убийство.

– Я слышал и такую версию, – уже ровным голосом отвечает Бенни, и Барри Грей меняет тему.

– Все случилось так быстро и одновременно. Группа «Майнфилд» прорывается в эфир. Радиостанции крутят «Мне не нужен ни один парень», слушатели без ума от этой песни. Она становится хитом в одну ночь. И в это же время вашего отца убивают. Что творилось у вас в голове? О чем вы тогда думали, Бенни?

– Для меня все разом рухнуло, все пошло наперекосяк. Я не знал, кому доверять. Единственный человек на всем свете, которому я доверял, умер. И Эстер тоже никому не доверяла. Ни мне. Ни себе. Но нам ничего другого не оставалось, как держаться вместе. Что-либо менять было слишком поздно.

– И что же вы сделали?

– Я сделал единственную вещь, до которой смог тогда додуматься. Я сделал то, чего никогда не думал, что сделаю.

– Что же это?

– Я обратился за помощью к семье.

Глава 12

Друзья, как мы

Тяжелее всего в ту первую неделю мне далось тягучее, медленное течение времени, заполнить которое у меня никак не получалось. Я ходил. Я спал. Плохо. Я ел. Принимал душ и садился – только для того, чтобы взглянуть на циферблат и посчитать, сколько еще часов мне нужно чем-либо занять до того, как я снова лягу в постель, займусь беспокойным сном, пробужусь, поем, приму душ и… опять присяду, чтобы проверить время.

В комнатах было чересчур тихо. И в отличие от первых дней после кончины мамы, пианино меня не утешало, а клавиши не манили. Я играл, но все песни вращались вокруг отца, вокруг вещей, которые он мне говорил или делал, вокруг всего, чем он меня разочаровывал, и того, как он меня любил. Многие строки, приходившие на ум, были из песен, уже написанных.