-  Алексей Григорьевич, что случилось? Что это с Сержем?

    -  Случай такой был, - с самым серьезным видом начал объяснять я. - Приходит больной к доктору и жалуется, что у него болит всё тело. До какого, говорит, места пальцем не коснусь, всюду страшная боль. Доктор посмотрел на него и говорит: «У вас не тело болит, а палец сломан».

    Пока я рассказывал новую байку, генерал перестал смеяться, слушал и следил за реакцией жены. Как несколько минут назад он сам, Марья Ивановна ничего не поняла и начала обдумывать превратности человеческих немочей, а генерал вновь захохотал.

    -  Серж, что смешного, если человек сломал палец?! - попыталась прервать смех мужа удивленная Марья Ивановна.

    Недоумение жены еще больше развеселило генерала.

    -  Ну, утешил, голубчик, старика, смолоду так не смеялся!

    Марья Ивановна, видя, что супруг жив-здоров, да еще и веселится, тоже заулыбалась, потом как бы споткнулась, понимающе посмотрела на меня и неожиданно залилась мелким заливистым смехом.

    -  Палец! Сломан! - только и могла выговорить она…

    Вот так на Русь начали попадать анекдоты в современном значении этого слова. Вообще-то, это понятие в позапрошлом и прошлом веках имело совершенно другой смысл: это был рассказ о забавном происшествии, случившемся с известной персоной.

    -  Ну, полно, полно веселиться, - сказала, отсмеявшись, здравомыслящая Марья Ивановна. - Тобой, голубчик, дамы интересуются, особенно одна, - добавила она, с улыбкой глядя на меня.

    -  Это кому он так глянулся? - заинтересовался граф.

    -  Ни в жисть, душа моя, не догадаешься, полувдовице нашей Елизавете Генриховне!

    -  Ну, надо же, совсем про нее того не подумаешь, что окромя своего лордика других мужчин замечает! - удивился губернатор.

    -  Видать, заметила.

    Мне не хотелось поддерживать этот разговор, и я ничего не ответил на подтрунивание губернаторской четы. Граф Сергей Ильич, истомившийся на постельном режиме, только почувствовал себя лучше, приказал подать домашнюю одежду. Вокруг все забегали и засуетились, лица стали счастливыми и просветленными. Его камердинер, ворчливый старик, годами пятью старше хозяина, разогнал лишних слуг и стал помогать генералу одеваться.

    Я для порядка посоветовал старику не спешить вставать, хотя не имел на этот случай определенного мнения. Однако графа слишком распирало желание рассказать услышанные анекдоты, и он не внял моим увещеваниям. Прослышав, что губернатору с вечера полегчало, в дом набилось много народа, как чиновного, так и просто доброхотов, так что слушателей у него должно было хватить с избытком.

    Сам же виновник переполоха отлавливал гостей по одиночке и потчевал их анекдотами. Причем, по-моему, больше всего ему нравилось наблюдать, как слушатели въезжают в их смысл. Он превратил это в своего рода тестирование, проверяя сообразительность своих чиновников.

    Мне надоело наблюдать грустную картину добровольного лизоблюдства и угодничества, которые генерал, кажется, принимал как должное, и я отправился на женскую половину разыскивать влюбленного предка.

    В гостиной была всё та же компания, с небольшим прибавлением из двух неинтересных дам. Я обошел всех, припадая к ручкам, отдал общий поклон и был принят как добрый знакомый.

    Антон Иванович, только мельком взглянул на меня и продолжил виться вокруг Чичериной, глядя на нее такими преданными собачьими глазами, что я понял - из этой губернии мы выберемся не скоро.