–   Да привыкнешь ли здесь? – удивилась Варя необычному предложению Бондарева.

–    Ничего, как то приживусь. Ведь сумела ты стать колымчанкой. Чем же я хуже?

–   Это трудно, Игорь. Все красиво на сло¬вах. На деле сложнее.

–    Ничего! Я попробую. Может, получится.

Всю ночь писала Варя письмо Аслану. Ей не

хотелось свалиться на голову человеку внезап¬но или короткой телеграммой. А потому решила написать письмо.

–   Аслан! Я решилась и еду к тебе, как толь¬ко получу телеграмму, что ждешь меня. Я не промедлю ни минуты. Главное, чтоб у нас с то¬бой все получилось.

–    Свой дом я оставляю на Игоря Павлови¬ча. Он будет жить, пока я не вернусь, а может все время. Тут как покажет жизнь. Я понимаю, что делаю глупость и кидаюсь к тебе как голо¬вой в омут. Но я тоже человек и очень устала от одиночества. Хочу быть с тобой – твоя Варя.

Через три дня, рано утром в дверь коротко и гулко стукнуло. Аслан стоял на пороге, не зная чего ему ждать.

–   Варя! Варюха! – подался вперед. Женщи¬на, краснея, подошла, обняла за шею.

–   Варенька! Это все! Ты моя! – поднял как былинку на руки.

–   Твоя, Аслан! Остались только мелочи. Их сегодня уладим. Ты не беспокойся. Я сама. Это передача дома и увольнение с работы. Ты же подождешь два дня. Мы ждали дольше. А это мелочь...

–    Конечно, ты не верила, что я приеду.

–   Я не верила! Я ждала,– перебила Варя.

Сутулый, лысый Игорь Павлович проводил

за калитку Варю и Аслана. Они бежали к трас¬се. Скоро отойдет рейсовый автобус и тогда им снова придется ждать на холоде целый час. И хотя ветер уже не столь пронзительный и хле¬сткий, все ж до весны еще далеко. Даже Султан не хочет стоять во дворе, сбежал в дом. Он знал, что на улице может случиться всякое, а потому от всех соблазнов лучше спрятаться в теплом углу возле печки.

Вон и хозяева уходят. Куда это они. Надолго ли? Но ничего, они скоро вернутся. А пара лю¬дей спешно заскочила в автобус, помахала ру¬ками Бондареву и помчалась вперед к дальне¬му, неизвестному, к завтрашнему... Им верилось, что оно будет светлее и счастливее ушедшего вчерашнего дня.

День вчерашний... Каждый ли рад ему? Чаще случается наоборот. Люди почти всегда недо¬вольны днем ушедшим и всегда думают, как сделать его лучше.

Вот так и Александр Евменович Иванов, про¬сматривая свежий номер газеты, недовольно ворчал. Все ему не нравилось. Клише получи¬лось тусклым, макет самой газеты невыразитель¬ным. И ко всему вдобавок две грубейшие ошиб¬ки на первой полосе.

–   Ну, что это за газета?! – негодовал редак¬тор и швырял полосу по разным концам стола.

–   Глаза бы не смотрели на этот «блин». Мор¬да у девки на клише получилась опухшая, кри¬вая, как с глубокого будуна. И кто поверит, что она лучшая работница цеха. Она сама себя не узнает. А покажи ей спросония, заикой останет¬ся. Нет, надо с цинкографом всерьез поговорить, что это он сует в газету такие снимки. Их только и давать под рубрику «Их разыскивает милиция».

Все бы можно было стерпеть, но когда по¬звонили из сектора печати и прошлись по газе¬те, не щадя редакторского самолюбия, Алек¬сандр Евменович вышел из себя.

Там придрались ко всему. К клише и к тексту, к макету и к ошибкам. Вышло так, что хуже стен¬газеты районную газету выпустил.

Позорили Иванова долго. Сказали, что в по¬вторном случае Евменыча отстранят от долж¬ности редактора, что он перестал справляться со своими обязанностями.