–   Ну, это твоя соседка! Мои нормальные.

–   А что? Варька и впрямь беременная?

–   Такой амбал, как Аслан, разве не задела¬ет в натуре?

–    Ну, это дело путем отметить надо,– со¬гласился Евменович и поплелся следом за Бон¬даревым.

Тот чуть не скулил от досады. Ведь совсем иначе планировал вечер. Хотел провести его в одиночестве, со смаком. А тут Сашка прице¬пился. Самое малое, полбутылки выжрет и по¬ловину селедки сожрет. Самому на всю ночь хва¬тило бы. А с этим на час. И развезет про газету, слушай его треп.

–   Эх х, кто нибудь позвал бы Сашку, но на пути как назло никого.

–   А ведь Варька собирается ребенка на сле¬дующий год на Колыму привезти и там растить,– сказал Игорь Павлович.

Евменыч даже остановился, глаза стали круг¬лыми, как шарики.

–   Да она что? По фазе поехала? А куда ее Аслан смотрит? Годовалого на Колыму? Стебанулась баба! Нет, я не против закалки, но не до такой степени! Мой сын все детство в Москве прожил. И лишь после школы на Камчатку при¬ехал. Но это же Колыма!

–   Они родители, им решать,– ответил, вой¬дя в подъезд.

Между тем Варя написала всем своим дев¬чонкам о беременности и те вздумали навещать, поддерживать подругу морально. Им казалось, что в свои годы Варька банально боится ро¬жать. А потому в доме Аслана постоянно крути¬лись чужие люди. Даже самим в просторном доме места было мало. Все время кто то наты¬кался друг на друга.

Варвара пыталась много раз намекнуть, что излишня забота ни к чему. Но подруги делали вид, что ничего не понимают и продолжали ме¬нять одна другую.

Они делились опытом, что то советовали. Го¬товили, убирали, стирали, не давая Варе при¬коснуться ни к чему.

–   Ты не трепыхайся, вынашивай малыша, рожай его, а все остальное сделаем без тебя,– говорила Ирка.

–   Нет, вот когда я рожала, свекровь запря¬гала меня, как ломовую лошадь. Я работала до последнего дня. А свекруха подгоняла:

–   Давай, крутись шустрей, родишь легче!

–    И, правда, сына едва успели в пеленку поймать. Во, торопыга мой малец,– хвалилась женщина.

–   Послушай, Игорь, а ты помнишь свою мать? – спросил Евменович.

–   Смутно, но помню. Она всегда что то де¬лала, крутилась на одной ноге. То полы моет, то картошку чистит, корову доит, у печки возится, распрямившуюся и не видел. Даже в койке, свер¬нувшись калачиком, спала.

–   А чего ты об этом спросил?

–    Мы часто матерей забываем. И я свою тоже. Зато когда их не станет...

–   Моей уже давно нет.

–   От чего умерла?

–   Рак скрутил.

–   А мою сердце подвело. В один миг ушла. Мы даже не поняли и не поверили.

–   Я свою как теперь помню.

–   А мне знаешь, что кажется, в душе чело¬века тогда наступает Колыма, когда он теряет самого дорогого человека. Какого до смерти не забыть. Вот у меня такое случилось, когда умер¬ла мать. До сих пор не забуду. Это неправда, что время лечит. Оно глушит боль, но не более того. Отца я не так помню. А и то больно. Знаю, что без вины убит.