Он словно проговорился, что машина во дво¬ре загружается тряпьем и едет в Магадан. Дал возможность нырнуть в кузов. Не воспрепятство¬вал, когда грузовик прошел «запретку». Он все знал, но не помешал. А вскоре Аслан снова по¬явился перед Бондаревым и снова с пометкой: расстрелять.

На этот раз он убежал. Их пытались поймать, но не получилось. Ночью поднялась пурга и за¬мела все следы и тропинки.

Куда делись беглецы из зоны, охрана недо¬умевала. Они, словно испарились. Следы были тщательно засыпаны махоркой, и собаки не смог¬ли взять след, остановились беспомощно. Из глаз слезы ручьем.

–   Лучших поисковиков испортили козлы,– ругала беглецов погоня. Те сбежали из Хаба¬ровска и вынырнули в Прибалтике.

Пять лет прожили там спокойно. Никто их не тревожил и не дергал. Но подошли к концу день¬ги, и снова надо было идти на промысел.

И снова Колыма. И снова приговор: к рас¬стрелу. Даже в газете дали, что приговор приве¬ден в исполнение.

Плакала старая бабка всю ночь. А под утро Аслан приснился и спросил:

–   Ну, чего живого хоронишь? Вот он я! Но пока к тебе прийти не могу. Обстоятельства ме¬шают. При первом случае свидимся. Не реви за упокой, молись за здоровье.

И, правда, живой остался. Был и последний, четвертый случай. В этот раз по амнистии вышел и решил завязать с фартом. Ушел в откол, устро¬ился на работу. Даже женился, завел детей – двух дочек. Но не повезло. Семья не состоялась.

Как изменился человек с тех лет. Возмужал, поседел, раздался в плечах, но в глазах все го¬рел тот же неукротимый огонь.

Сколько бы лет ни прошло, Аслан мало ме¬нялся и оставался узнаваем. Бондарев, зная о нем все, ничего не стал говорить Варе о чело¬веке, зная, что этот не скроет, расскажет о себе сам.

Прямо в могильнике своих родителей усадил Варю на скамейку рядом и сказал:

–   Хочу рассказать тебе кое что о себе. Со¬врать или приукрасить хоть что то не даст прах моих самых дорогих людей. Может, поймешь. А если нет, расстанемся навсегда.

Он долго рассказывал Варе, как навсегда заб¬рали из дома его родителей, оставив со старой бабкой без хлеба, без копейки денег. Как при¬шлось выживать, мучаясь от голода и холода, как отчаявшись, связался со шпаной, бывал на Колыме, приговаривался к расстрелу, как бежал и попадался вновь.

–   Теперь я свободен. Не ходит по моим сле¬дам милиция и прокуратура. Я работаю и полу¬чаю неплохо. На жизнь хватает. Неувязка полу¬чилась в другом. Не повезло с семьей. Я давно завязал с выпивкой и наркотой. Построил дом. Купил квартиру дочкам. Они учатся в институте, живут с матерью. С женой мы разведены. Она ко мне не приезжает.

–   Но женщин ты имеешь?

–   Они есть. Но их может не стать. Смотря, как сложится жизнь в дальнейшем. Я не связан и не привязан ни к одной. Никому ничем не обя¬зан,– взял ее руку в свою.

–    Решайся! – предложил человек тихо.

Тогда Варя ничего ему не сказала. Она не ожидала столь необычного и поспешного реше¬ния. А Аслан становился все настойчивее.

Игорь Павлович, да и Евменыч, видели из¬менившиеся отношения Вари и Аслана. И хотя те пытались скрывать, пожилые люди умеют многое видеть по глазам, улыбкам, нечаянным жестам. Так случилось и здесь, оба не случайно ушли ночевать к соседке.

Но напрасно. Варя с Асланом не спешили. Они часами могли говорить о всякой чепухе. Но завести разговор о главном не решались.

Только однажды Аслан спросил:

–    Варя! Ты любишь?

–    Зачем это тебе?

–   У тебя есть мужчина?

–    Нет никого.

–   А у тебя? Ведь ты женат?

–    Был женат, но разведен.