Не каждый поймет ее и полюбит. Не всякому раскроет Колыма сказочные красоты свои, не всем покажет очарование своих ночей. Она знает, кому дарить даже самую малую каплю своей красоты.

Игорь Павлович и сам скрывал и тщательно прятал от себя это несносное чувство тоски по Колыме. Он ли не знал ее! Именно потому, ча¬стенько среди ночи он уезжал в зоны на сроч¬ные вызовы, хотя мог до утра отсидеться дома, выспаться как человек в мягкой, чистой посте¬ли. Но нет... Он снова забирался в жесткий, не¬уютный УАЗ и мчался наперегонки с ветром и снегом в какую то отдаленную зону, где зэки снова устроили бунт и его надо было срочно погасить. Да все потому, что не хотелось лиш¬ний раз прибегать к грубой солдатской силе спецназа. Он знал, зэки его послушают, бунт прекратится, и чьи то жизни уцелеют. Чьи то матери дождутся своих сыновей, и Колыма не запестрит свежими могилами. Он ехал напере¬кор ночи, пурге и снегу, чтоб снова кого то спа¬сти, удержать в этой жизни, чтобы и они увиде¬ли по весне цветы и траву, чтоб, дожив до воли, оглянувшись на Колыму, не проклинали, а вспо¬минали с благодарностью. Ведь пройти пешком через смерть столько километров, дано не каж¬дому. И оглянувшись, сказать:

–   Спасибо, что сберегла...

У Игоря Павловича с утра было хорошее на¬строение. Он вдруг почувствовал бодрость во всем теле, размялся и, замурлыкав себе под нос «Шотландскую застольную», решил отдох¬нуть сегодняшний день, не выходя никуда из квартиры. Он, как всегда, вспомнил Варюхин дом на Колыме, порадовался, что живет на Камчат¬ке, где морозы слабее и снегу поменьше, вдо¬бавок здесь уже начиналась весна. Таял снег и на деревьях появились первые почки. А зна¬чит, скоро будет тепло.

Бондарев полез в почтовый ящик и там на¬шарил конверт. Он так давно не получал писем от Вари, что несказанно удивился.

–   Игорь Павлович! Извините, что так долго задержала с ответом. На то были свои обстоя¬тельства. Мне просто не верится в чудо, какое со мною случилось! Я наконец то заберемене¬ла. Проверилась у всех врачей города, диагноз подтвердили все. Представляете, какое это сча¬стье для меня. Честно говоря, я уже не верила, что способна на такое. У меня будет малыш!

–   Аслан от радости на уши встал. Он, ко¬нечно, хочет сына. А я–дочку. И уже имечко ей придумала – Снежана. Это в память о Ко¬лыме. Врачи не советуют везти ребенка на Ко-лыму. Говорят, что перемена климата может плохо отразиться на здоровье, и рисковать еще совсем хрупким ребенком крайне опасно. Я и не собираюсь это делать. Все ж ребенка хотела много лет. Вот когда вырастет до взрослого, тог¬да поговорим.

–   Аслан ни о какой Колыме слушать не хо¬чет. Он таскает домой всякие соки и фрукты, заставляет их поедать ведрами, возит меня в горы и на озера, чтоб дышала чистым возду¬хом. Он стал таким заботливым, как будто забе¬ременел он, а не я. Уже заранее покупает при¬даное, всякие коляски и койки, даже игрушки. Я не узнаю его. Но с другой стороны это очень приятно. Он даже пинеток купил целую сумку. Короче, готовлюсь стать мамкой. Это так здо¬рово.

–    Врачи не советовали рожать. Говорили, что в таком возрасте родить крайне опасно, может появиться дитя с болезнью Дауна, а это мука на всю жизнь. Но Аслан никого не стал слушать и запретил даже думать об аборте. Велел рожать такого, какой получится, и я с ним согласилась. Уже прошла половина срока. Ре¬бенок зашевелился. Аслан всякий день слуша¬ет его и зовет скорее появиться на свет. А вчера принес трехколесный велосипед и ванну для ку¬пания.