–   Выходит, нужный человек. Ведь вот и на Колыме, один раз обидела его охрана. Того ох¬ранника вскоре уволили. И после того случая физика не трогал никто.

Он был особым человеком, но никогда этого не подчеркивал и не выпячивал.

Иногда при встречах он кивал головой, но, не зная с кем встретился, не называл имя.

Но в поселке он был не один такой. Были и другие, с большими странностями. И к ним привыкли люди. Никто никого не высмеивал, потому что не знал, что завтра случится с самим.

Вон там на пятом этаже парень живет. Вое¬вал в Афгане, в Чечне. Ушел нормальным паца¬ном, а вернулся стебанутым. Кто то окликнет его по имени, он подскакивает, отдает честь и го¬ворит:

–   Служу Советскому Союзу!

Девки поначалу хохотали над такой реак¬цией. Потом поняли, что это болезнь. Контузи¬ло парня в бою, вот и поехали мозги без пере¬садки.

Легко только заболеть. Вылечиться куда слож¬нее. По всем бабкам возили парня. А помогла своя. Две недели над ним шептала и сняла кон¬тузию. Нормальным стал парень. Одно плохо, засыпает поздно. Но приспособился и сон жиз¬ни не мешает. А вот его сосед – Степка Малы¬шев, в беду попал и угодил на Колыму. Спер какую то деталь с машины. Три года за нее на Колыме отбывал. Вернулся психопатом. Теперь в работе ограничение получил. Берут, но не везде. С ним спорить нельзя. Чуть что, кулаки сразу в ход пускает. Иногда его отмолотят, кое когда он кого то отлупит.

Даже паршивая девка за него замуж не идет, боится ежедневной трепки. Парень такой, что втроем не обнять. Вмажет от души, по осколкам не соберешь.

Живет человек мучаясь. Сколько за девками гонял, все убегают.

А вон там бабка прикипелась в углу дома. Куда деваться, совсем старая стала. Еще в вой¬ну сыновей не стало. Какие ребята были, не налюбуешься. Все как один погибли. Последний уже в Берлине. Так то вот и осталась одна. Пос¬леднего ждала, как солнца над головой, но и для

него оказалась закрытой дорога в дом. Когда принесли последнюю пятую похоронку, мать со¬знания лишилась. Уже никто не верил, что вста¬нет баба. Она ожила себе на горе. Баба Яга про¬тив нее Василиса Прекрасная. Бабуля с тех пор слышать о войне не могла. Как ругала Сталина и правительство за то, что всех сыновей у нее забрали, никого не оставили. А старая и теперь все смотрит на дорогу и ждет хоть кого то из своих ребят. К ней давно уже к самой смерть собирается, а она хотя бы одного внука ждет. Да где его взять? Никого не поднять из земли. Мертвые навсегда уходят. Вот только матерям в это никак не верится.

Сколько лет прошло, а их оплакивают и ждут. Только по Игорю никто не плачет, не выгля¬дывает в окно и не ждет его. Для всех он умер. Не нужен никому. Но ведь живой покуда, поче¬му отреклись прежде времени, почему его за¬были,– смахивает человек непрошеную слезу, скользнувшую по щеке.

Обидно, но кто это поймет...

Там, в конце поселка, приютилось неболь¬шое кладбище. А в сторожах молодая девушка. Красивая, как роза. Что толку с той красы, если любимый в Чечне погиб. Нет его, друзья не по¬щадили, фото мертвого привезли. Ждать стало некого.

–    Мишка! Родной мой! Почему тебя забра¬ла пуля? – шепчет девушка, проходя мимо мо¬гил.

Льются слезы на руки, на грудь, на землю, но ими не оживить усопшего.

–    Мишка! Встань хоть на минуту. Давай по¬говорим. Ведь я по прежнему люблю только тебя одного! Ты веришь мне? – прохладный ветер гладит тугие девичьи косы, когда то парень лю¬бовался ими, любил перебирать, гладил их. Сколько времени к ним никто не прикасается. Поневоле заплачешь. И девчонка воет навзрыд.