|
Ну, да суть не в том. Слабый он был, а ел за троих здоровых. А главная беда, до баб был охочим. И чем моложе бабенка, тем больше борзел этот таракан. Случалось, следом бегал за какою ни¬будь поварихой. Та на одной ноге крутится, уп¬равляется с горяченными котлами и кастрюля¬ми, а этот сверчок, улучив момент, то за сиську, то за жопу цапнет. И такую невинную рожу при¬том строил, словно вовсе не он шкодит, так слу¬чайно получилось, задел ненароком. Ну, пова¬рихи долго молчали, что взять с мухомора, коль мозги посеял. Хотя обещали ему нашкондылять под горячую руку сковородкой по спине. Чтоб от радикулита разом вылечить. Ну, до серьезного не доходило,– рассмеялся Игорь Павлович, добавив:
– Умел вовремя отскакивать старый черт. Ну, а тут остался наедине с молодой девчон¬кой. Та посуду мыла после ужина, этот вокруг крутился как всегда. Вымытые стопки на запасной столик ставил на просушку. Так всегда делали. Но в этот раз подкрался к девке со спины и тяп ее меж ног, да как сдавил в кулак, саму в стенку вжал, дышать нечем стало. Ну и говорит ей: – Сколько кружить тут буду? Пора и честь знать. Давай не кочевряжься. Не то живо рас¬правлюсь. А у самого в руке нож. Им не то че¬ловека, свинью насквозь пропороть можно. Дев¬ка его оттолкнуть решила, он ножом замахнул¬ся, руку ей от самого плеча рассадил. И наседа¬ет. А на кухне кроме них никого. Повара все ушли. И защитить некому. А у девки вся рука в крови. Одной не поборешься. Хорошо, что на то время водовоз пришел. Как увидел, все по¬нял. Старика с кухни пинком вышиб, чтоб охла¬дился. Девке руку золой засыпал, отвел в ее барак, а старому ввалил неслабо, тот до своей шконки еле дополз. Там зэки узнали, что стряс¬лось. И на другой день на трассу сунули старо¬го. А вскоре оказалось, что он за это сел. На Колыму за малолеток угодил. Одну, совсем ма¬лышку, до смерти засиловал. Извращенец был, старый барбос. Ему в своей деревне все равно жить не дали бы. – У него старухи не было? – спросил Ива¬нов. – Была, да ушла от позора на старости лет. Наверное, свихнулся дуралей. Отец той девчуш¬ки, что померла от деда, на вилы хотел его на¬садить. Но люди решили Колымой наказать иша¬ка. Ему целых десять лет дали, немало. А все прыть одолевала старого козла. – Так что он домой живым вернулся? – уди¬вилась Варя. – Нет. Кто то помог ему сдохнуть. Долбану¬ли прямо по башке сзади, он и накрылся. В тот последний удар всю душу кто то вложил. Даже глаза с орбит вылетели. И кровь из ушей хлы¬нула. Но... Им никто не интересовался. И забы¬ли вскоре. Но с тех пор никто на возраст не смотрел, помня того старика. Его даже похоро¬нили по собачьи. Без гроба, без могилы, заки¬дали землей, руки вымыли и забыли гада,– сплюнул Бондарев зло. – А кого еще на волю отпустил, спас от Ко¬лымы, расскажи,– попросила Варя. – Такое было. Но лучше не вспоминать. За это самого за жопу взять могут и теперь. Не глядя, что годы прошли,– крутнул головой Игорь Пав¬лович. – Так ведь доброе дело сделал! – Смотря, с какой стороны на это глянуть. Есть добро, какое лучше не делать. Коли Бог наказал Колымой, не стоит в те дела вмеши¬ваться и ставить себя выше Господа. Наказание никому даром не дается. Богу все видней. И я после одного случая перестал помогать людям. Не все того достойны, не каждого надо выру¬чать,– качал головой Бондарев, так и умолчав о том случае. А тут Варя встряла: – Да разве только на зоне случается беда? Вон одна из баб на волю вышла. А за ночь до того половину баб на деньги тряхнула. Думала, не хватятся, не догонят, не найдут. |
